Спектральные частоты

Интервью Анила Прасада

Ричард Барбиери потратил почти пять десятилетий на переосмысление роли клавишника в группе, превратив синтезаторы в средство создания драматизма, цвета и кинематографической глубины. Британский музыкант появился в конце 1970-х годов, свободный от виртуозных наклонностей той эпохи, стремящийся формировать само звучание. Вместо того, чтобы рассматривать клавишные как инструмент для исполнения соло, Барбиери создал обширную звуковую среду, включающую слои тона и решений, которые могли бы тонко изменить эмоциональную окраску песни. На протяжении многих лет его творчество переплеталось с пост-панком, прогрессивной и экспериментальной поп-музыкой, расширяя роль электронного звучания в каждом из жанров.

Барбиери впервые привлек к себе международное внимание как один из основателей влиятельной британской группы Japan. Вместе с гитаристом Робертом Дином, барабанщиком Стивом Джансеном, басистом Миком Карном и вокалистом Дэвидом Сильвианом он помог группе перейти от глэм-стиля в начале карьеры к более авантюрному и атмосферному звучанию. Ко времени выхода таких альбомов, как Gentlemen Take Polaroids и Tin Drum, Japan стала одной из самых самобытных групп начала 1980-х, сочетавшей синтезаторы с элегантным стилем сочинения песен и модными тенденциями мира музыки. Исполнительская манера Барбиери сыграла решающую роль в формировании идентичности группы и оказала влияние на более экспериментальную поп-музыку той эпохи.

После распада Japan в 1982 году Барбиери продолжил экспериментировать в сотрудничестве с Джансеном, Карном и другими передовыми музыкантами. Новая глава в его карьере началась в 1993 году, когда он присоединился к прогрессив-рок-группе Porcupine Tree. В течение следующих трех десятилетий Барбиери стал одним из определяющих голосов группы, добавив захватывающие клавишные пейзажи таким альбомам, как In Absentia, Deadwing, Fear of a Blank Planet и Closure/Continuation. Спектральная электроника и тонко проработанные детали его музыки внесли значительный вклад в «глубину образов» Porcupine Tree.

Барбиери также создал уникальный сольный каталог, в котором особое внимание уделяется пространству, нюансам и нарративам. Такие альбомы, как Things Buried, Stranger Inside и Planets + Persona, демонстрируют очарование композитора возможностями звукового дизайна. Эти записи представляют собой скорее звуковые путешествия, чем традиционные песенные альбомы, - основанные на эмбиенте, экспериментальной электронике и прогрессивной композициозности, но сохраняя при этом образность.

Эта чувственность сохраняется и на его новом альбоме Hauntings. Он еще шире раскрывает язык инструментальной панорамы, который совершенствовал в последние годы. Барбиери колеблется между воспоминаниями и домыслами, создавая сцены, которые переносят его из освещенного фонарями викторианского Лондона в блеклые очертания Парижа «Прекрасной эпохи», а также в тревожные видения будущего, управляемого искусственным интеллектом. В записи приняли участие барабанщик Морган Огрен, басист Перси Джонс, трубач Лука Калабриз и вокалистки Сьюзанн Барбиери, Лайсен Рилендер Лав и Софи Уортен. Результатом стала увлекательная медитация на тему памяти, технологий и воображения.

Innerviews пообщались с Барбиери через Zoom из его домашней студии в Лондоне.

Расскажи, что ты думаешь о состоянии мира и как это влияет на музыку, которую ты теперь создаешь?

Иногда чувствую себя виноватым, когда предаюсь своим собственным интересам, например, творчеству. Это когда люди говорят, что они счастливы, и да, я очень счастлив. Но если сохранять хоть немного благоразумия и следить за происходящим в мире, то невозможно быть по-настоящему счастливым, да? Возникает противоречие.

С другой стороны, это то, чем я занимаюсь. Мне приходится работать вне рамок современного мира, дистанцироваться от него. Поэтому я занимаюсь своими собственными делами, которые меня интересуют, и это эгоистично. Однако я прекрасно понимаю, что нельзя быть по-настоящему довольным жизнью, когда ты в курсе всего происходящего вокруг.

Рассматриваешь ли ты искусство и культуру как механизмы выживания?

Они, безусловно, таковыми и являются. Думаю, что люди, вероятно, обращаются именно к ним. Даже когда общество распадается, думаю, что искусство и культура остаются объединяющими факторами. Они объединяют людей, чтобы в этом убедиться достаточно обратиться к истории последних столетий. Это способ общения людей друг с другом. В своей изначальной форме искусство это то, к чему мы все можем прикоснуться.

Альбом Hauntings появился после долгого пути поиска, размышлений и совершенствования музыки. Расскажи о процессе возникновения идей и их реализации.

Я всегда ищу ту маленькую искорку, которая разжигает пламя и указывает путь. После пандемии COVID-19 я стал гораздо более самосозерцательным и задумчивым. Еще это связано с моим возрастом и моей карьерой. Я часто вспоминаю прошлое и пытаюсь разобраться в происходящем, и я склонен принимать все близко к сердцу.

Я понял, что был совершенно одержим этим ностальгическим чувством, которое испытывал ко всему, и не только к тому, что произошло, но и к тому, чего не случилось. Оно появлялось в моих снах в виде раз за разом повторяющихся событий, мест и персонажей. Это заставило меня задуматься о реальности и о том, насколько она в принципе реальна.

Кроме того, если через двадцать лет мы все наденем что-то вроде аудиогарнитур и будем жить в другом, виртуальном мире, это тоже будет своего рода реальностью? Так идея ностальгического взгляда на жизнь заинтересовала меня и в некоторой степени легла в основу концепции альбома.

Есть определенные треки, которые во многом основаны на звуковом дизайне и представляют собой звуковые миры, в которые я попадаю в своих мечтах. Они о чувствах, которые мне очень близки, даже если я не осознаю, что когда-либо на самом деле испытывал их. Они связаны с реальными воспоминаниями и даже с искаженным взглядом в будущее.

И именно эти переживания ты называешь явлениями призраков (hauntings)?

Да. «Hauntings» - отличное слово, которое можно по-разному интерпретировать. Призраки похожи на мысли, которые навязчиво занимают мой разум. Еще это места, куда ходишь и которые посещаешь, как в случае с некоторыми из моих снов, которые содержат очень яркие визуальные образы. Таким образом, подобное явление не всегда означает, что «о, тебя что-то преследует».

Однако есть один трек под названием «Victorian Wraith», который является ярким воспоминанием о том, как в детстве я часто видел привидения. Я видел викторианские фигурки в своей комнате. Конечно, мои родители отмахивались: «Ну, у тебя был жар» или что-то в этом роде. Но думаю, что дети видят довольно много, когда они маленькие, когда их мозг еще не полностью развит, когда им внушают, что реально, а что нет, как делать, а как делать не стоит.

Трек написан в соавторстве с моей женой Сьюзанн Барбиери, а также Лайсен Рилендер Лав и Софи Уортен. Я использовал три совершенно разные вокальные партии и свел их воедино. Они были записаны в разное время и в разных местах. Одна из них была записана в церкви, другая - дома, а третья - на улице. Я довольно долго занимался их обработкой, но, как по волшебству, все они сложились воедино и образовали аккорды и формы. На самом деле, мне не пришлось много работать над их переосмыслением. Все их вокальные партии объединились в то, к чему я стремился.

При создании Hauntings ты столкнулся со множеством творческих трудностей. Расскажи об этих проблемах и о том, как ты их преодолел.

Я никогда не беспокоюсь о дэдлайнах или изменениях в карьере, когда работаю над музыкой. Я не думаю: «Мне нужно опубликовать альбом для своего портфолио». У меня были гораздо более длительные паузы между выпуском альбомов, нежели в этот раз, как бывает у многих музыкантов. Музыка — это то, к чему нельзя принудить.

Так что я продолжал писать и пробовать идеи по ходу дела, но я точно не паниковал по этому поводу. Если бы я больше никогда не собрался записывать новый альбом, меня бы это не особенно беспокоило. Я мог бы с этим смириться.

Трудно описать, когда что-то не получается. Ты что-то делаешь по неправильным причинам. Можешь уделять слишком много внимания процессу и слишком хорошо знать, что делаешь. Иногда в итоге получается музыка, основанная на музыкальной теории. Твой разум сосредотачивается на этих глупых мыслях, и в конце концов осознаешь, что твой разум просто слишком занят.

Музыка по-настоящему приходит к тебе, когда освобождаешь разум. Я знаю, так многие говорят. Я бы не осмелился сравнивать себя с Бобом Диланом или Полом Маккартни, но они говорят то же самое. Они спрашивают: «Откуда взялась музыка? Я не знаю. Это волшебство, которое откуда-то пришло и прошло через меня». И у меня то же самое.

Как ты преодолеваешь творческий кризис или неуверенность в себе?

Иногда это может быть что-то совершенно материальное или простое, например, приобретение нового оборудования. Разобраться в том, как это работает, может оказаться непростой задачей. Я много времени так разбирался, работая над этим альбомом. На пластинке появилось несколько новых инструментов, которые я раньше почти использовал. Все они по-разному звучат по сравнению с тем, к чему я привык.

Исторически сложилось так, что я работал с так называемым субтрактивным синтезом (субтрактивный синтез — метод синтеза звука, при котором звук формируется путём удаления или «вычитания» определённых частот из исходного сигнала с помощью фильтров. Этот подход позволяет создавать разнообразные тембры и звуковые текстуры – прим. stupidmax). Есть определенные синтезаторы, которые используют такой путь передачи сигнала, но есть много других способов добиться схожего эффекта с помощью новых технологий. Звучит безжалостно, но использование новых технологий действительно привносит в твое звучание новые элементы и заставляет работать немного по-другому.

Как я уже упоминал, еще важно очистить свой разум. Иногда погружаешься в мечты и не слишком осознаешь, что происходит. А потом забываешь, что происходит в мире и что должен делать позже в течение дня. Итак, просто начинаешь творить, и что-то происходит.

Важно знать, когда достигаешь той комбинации звуков, которая приведет именно туда, куда хочешь попасть. Каким-то образом визуальные эффекты в твоей голове музыкально интерпретировались. Обычно это один или два звука или их комбинация.

В новом альбоме есть трек под названием «1890», его вступление было вдохновлено подлинной записью боя курантов Биг-Бена в Лондоне в 1890 году. Впервые этот бой был записан на восковых цилиндрах. Я объединил эти звуки с фрагментами старых радиопередач и записью звуков грозы, которые у меня были. Внезапно композиция начала обретать форму, и я почувствовал, что она похожа на викторианский Лондон, в который я возвращаюсь в своих снах. Я добавил несколько элементов звукового оформления, и композиция эволюционировала.

Вот с чего все и началось. Пара звуков. Пара идей. И несколько сэмплов, которые просто попали в точку.

Расскажи о каких-нибудь новых инструментах, которые кажутся тебе интересными.

У меня есть синтезатор Solar 42 Ambient Machine Drone. Он похож на что-то живое и дышащее, потому что у него есть звукосниматели. Таким образом, можно играть на этой машине, и она улавливает окружающий звук, который ты затем синтезируешь. Еще он чувствителен к свету, поэтому любые изменения в освещении помещения или естественном освещении снаружи влияют на работу этого синтезатора. У него четыре дроун-секции, в каждой из которых по пять генераторов, таким образом, в моем распоряжении двадцать тембров. Можно представить, сколько групп аккордов можно собрать вместе. Еще можно воспроизводить их с помощью клавиш или использовать в качестве фновых шумов. Кроме того, он оснащен необычной сенсорной клавиатурой, которую можно масштабировать по своему усмотрению. Можно создать свою собственную или использовать лидийскую и дорианскую шкалы.

Solar 42 оснащен системой эффектов, которая запускается с помощью вставляемых маленьких карточек. Еще в него можно импортировать звук. Есть два вида эффекторов с каждой стороны, которые создают очень необычные эффекты частотной модуляции. Есть пятиступенчатый секвенсор, а клавиатура позволяет использовать арпеджио. Еще в нем можно запустить другой секвенсор.

С помощью пятиступенчатого секвенсора можно создавать довольно интересные полиритмы. Можно воспроизводить мелодию, использовать арпеджиатор, два секвенсора и шумы, одновременно записывая окружающую обстановку. Это нечто особенное.

Еще один полисинтезатор - Nonlinear Labs C15. Nonlinear Labs - немецкая компания, расположенная в Берлине. Синтезатор работает всего от двух синусоидальных волн. Это единственный источник. Но они предлагают вариации звука, которые можно создавать на основе текстур, которые я раньше не слышал. Это довольно интересно. В нем также есть раздел обратной связи, в котором с помощью фильтров можно просмотреть все, что ты уже сделал, а затем воспроизвести снова. Я все еще не могу прийти в себя от этого открытия.

Я немного ботан. Мне нравится быть в курсе событий. Есть люди, которым я доверяю, и мне нравятся их рекомендации. Поэтому я всегда внимательно слежу за тем, как они оценивают новое оборудование. Это как в старые добрые времена, когда люди искали рецензии журналистов на альбомы, а потом думали: «Ладно, тогда я, может быть, его послушаю».

Я перестал заниматься спонсорством и рекламной деятельностью. Это доставляет массу хлопот. Проще заплатить за вещь, и тогда не придется иметь никаких дел с производителем, писать для него звуки и делать то-то и то-то. Такое сотрудничество всегда заканчивается неравноправным партнерством.

Давай рассмотрим еще несколько ключевых треков с альбома, интересны твои мысли о них. «Snakes & Ladders» — это динамичное путешествие, в этом треке на бас-гитаре играет Перси Джонс. Расскажи, как он появился.

Композиция не была продиктована какой-то конкретной концепцией, просто все было очень музыкально. Мне понравилась идея, что вступление звучит как из фильма. Перси значительно улучшил ее с помощью обертонов, аккордов и мелодий. В некоторых моментах он повторяет мои мелодии. По мере того, как композиция развивалась, в ней появлялось много крещендо и звуковых колебаний. Что-то нарастало, нарастало, а затем раздавался хлопок. В такой момент Перси разбивал обертоны, и все рушилось и падало.

У меня на игровой доске была картинка со змеями и лестницами, на которой взбираешься по лестницам, а затем падаешь вниз по змее. В общем, очень наглядная иллюстрация. В композиции также присутствует идея проскальзывания во времени и путешествий во времени, в процессе которых происходят большие перемены, ты внезапно оказываешься где-то в другом месте. Такое ощущение было связано с музыкальностью трека.

Название «Anemoia» отсылает к идее горько-сладкой ностальгии по времени, месту или эпохе, которых ты никогда не проживал. Расскажи, о чем ты говоришь в этом треке и как твои мысли отражаются в музыке.

У Джона Кёнига опубликована фантастическая книга «Словарь непонятных печалей» (англоязычный проект графического дизайнера и режиссёра Джона Кёнига, целью которого является создание неологизмов и определений для эмоций, ещё не описанных в языке – прим. stupidmax). Он начал придумывать слова для обозначения вещей, для которых не было слов, связанных с ними. Анемойя - пример одного из созданных им слов. И теперь это слово принято в качестве определения.

Вначале у меня был сэмпл, на котором женщина смеялась детскими голосами. Я использовал последовательность аккордов, которая вернула меня к ностальгическим мыслям по солнечному дню 80-х, когда я гулял в парке под лучами солнца. Это почти, как если бы у меня была семья. Я думаю, что, в некотором смысле, испытываю ностальгию по семье и детям, которых у меня никогда не было.

Я испытываю ностальгию, когда слушаю песню «Penny Lane» группы The Beatles. Я ничего не знаю о Пенни Лейн. Для меня это название ничего не значит. Но по какой-то причине оно вызывает у меня ностальгию, как при просмотре старого голливудского фильма. Мы просто чувствуем, что это было время, которое что-то значило, но не знаем, откуда берется это чувство.

Сочетание аккордов, голосов и легкая партия драм-энд-бэйс, которые я запрограммировал, способствуют этому чувству. Но я хотел, чтобы на альбоме были настоящие барабаны. Морган Огрен долгое время привлекал мое внимание. У него больше джазовое образование, но мне понравилось, как он экспериментировал с электронной музыкой. Поэтому я подумал, что его чувственность окажется очень кстати для этого трека. И партии стали приятным сочетанием.

«1890» и «Paris Sketch» одни из самых экспериментальных работ на альбоме. Опиши, о чем они, и какие идеи в них воплощены.

Как мы уже обсуждали ранее, «1890» стала попыткой создать звуковой мир, воспроизвести ощущение того, куда я попадаю в одном из моих повторяющихся снов. Сон не страшный, но очень мрачный и обрывистый, я знаю, что нахожусь рядом с Темзой и зданиями Парламента. В дополнение к звону курантов Биг-Бена и радиозаписям начала века слышно звуки музыкальных шкатулок и безделушек. Не думаю, что в этом есть что-то музыкальное как таковое. Просто эта музыка куда-то переносит слушателя, для меня этот трек получился очень хорошим.

«Paris Sketch» отражает мои впечатления от первой поездки в Париж. Для меня это было действительно большое событие. Я читал много классических произведений Эмиля Золя и Оноре де Бальзака. Мне очень нравился Париж XIX века. Еще я люблю французские фильмы и искусство 60-х и 70-х годов. В общем, этот трек отражает желание побывать в Париже. Он почти как путешествие по улицам и разным временам, переносящее из 1970-х в 1900-е, а затем обратно в 1960-е, с таким ощущением как от фильма «Супер 8». Вот что пришло мне в голову. Я пытался написать саундтрек к фильму о том, о чем думал.

В «Artificial Obsession» можно услышать интригующий рассказ и переход в вокальное исполнение. Расскажи об этой композиции.

Я захаживаю на сайт Freesound, где можно послушать созданные другими сэмплы. Меня всегда интересовали записи с рассказами. На Freesound я наткнулся на записи девушки, которая писала небольшие стихотворения, я использовал ее голос в нескольких композициях. Было в этом что-то такое, поскольку ее голос звучал очень красиво. Раньше я предпочитал использовать сэмплированные голоса, больше подходящие по настроению, но в этом случае я исказил голос, сделав его довольно мрачным и зловещим. Изначально это очень трогательное, наивное стихотворение о любви. Но когда я начал замедлять голос, он зазвучал как в «Твин Пиксе». Я начал обрабатывать этот вокал, и мне показалось, что он очень навязчивый, как у ИИ-подружки.

Представляю подобное в будущем, в 2060 году, когда робот на основе ИИ, созданный в 2030 году, просто бродит по заброшенному дому, потому что он никому не нужен. Он устарел. Мир движется вперед. Он просто бродит вокруг, декламируя подобные любовные банальности. От этого возникает жутковатое ощущение, и мне оно нравится. Это антиутопическая история о будущем.

Связана ли тематически композиция «A New Simulation» с этим треком?

Да. Я думаю, вопрос живем ли мы в симуляции, или нет, стоит изучения. Используя искусственный интеллект, мы сможем создавать миры. Мы сможем сами устраивать свой день, не выходя на улицу с 9 утра до 9 вечера, и называть такой мир своей жизнью. Можно будет быть где угодно и видеть все, что захочешь.

Очевидно, что это симулятор, но ты живешь в этом мире. И чем больше ты в нем живешь, и чем меньше в реальном мире, то возникает вопрос, является ли первое более обоснованным, чем второе. Немного похоже на «Матрицу», но эта тема универсальна, думаю сейчас на ней сосредоточено внимание многих людей. Все, что мы видим — это просто частицы. На самом деле это не то, что мы видим. Мы видим то, во что верим. Но если все разложить по полочкам, то останутся просто атомы и частицы.

«Traveler» символизирует ощущение ритма, которое преобладает во многих твоих сольных композициях. Расскажи о создании этой композиции и о том, как она демонстрирует уникальную подвижность, которую тебе нравится привносить в некоторые свои композиции.

Думаю, что на этом альбоме есть много моих отличительных черт и много приемов, которые я использовал на прошлых альбомах. Он настроен больше на грув и у него довольно необычные басовые партии. В нем есть немного из культуры афро. На меня очень повлияло то, что группа Talking Heads сделала на альбоме Remain in Light и с Брайаном Ино в плане афро-ритмов, которые то появляются, то исчезают. А еще в середине трека есть что-то немного похожее на арабскую гамму, а затем переходящее в другое русло.

Идея заключалась в том, чтобы было похоже на книгу «Машина времени» Герберта Уэллса. В фильме 50-х годов происходит вращение во времени, и оно продолжает перемещать героев в разные места. Затем они перемещают машину и оказываются где-то в другом месте. В этом треке есть что-то такое, когда ты внезапно оказываешься в другой части, и ощущения совсем другие. В одной части звучит что-то восточное, в другой - тихое афро, а затем все становится очень электронным. Все смещается или попадает в такие небольшие временные контуры.

Влияние арабской культуры чувствуется в твоем творчестве, пришедшее из Japan, далее через работу в составе Джансен Барбиери Карн и отразившееся на твоем сольном творчестве. Откуда возник этот интерес?

Он восходит к альбому Quiet Life группы Japan. На нас оказал большое влияние жанр world music, особенно на Мика Карна, Стива Джансена и меня. Его можно услышать в нашей музыке. Мик вырос на Кипре, а это означало, что он слышал много поп-песен под влиянием world music, много турецкой музыки и арабских мелодий. Меня они тоже всегда завораживали, они навсегда остались со мной.

Подобное присуще многим артистам, которые мне нравятся. Я уже упоминал Брайана Ино и Talking Heads. Одним из моих любимых клавишников был Джо Завинул из-за того, как он воспроизводил звуки. Музыка всегда очень подходила к подобранным им звукам. Отличный материал. В его творчестве чувствуется влияние world music.

Расскажи подробнее, как ты используешь в своей работе сэмплы из Freesound под лицензией Creative Commons.

Можно зайти на Freesound и найти что угодно. Возможно, тебе нужны звуки музыкальной шкатулки, колокольчиков на санях, оркестровый гул или запись речи. Иногда я выбираю сэмплы, которые, на мой взгляд, содержат интересующую меня суть. Мне нравится использовать сэмплы и помещать их в новый контекст.

Суть в том, что можно указывать людей, их опубликовавших, даже если они не просят оплаты за такое использование. Если сэмпл становится важным для трека, подобное, по моему мнению, становится соавторством. Например, как в том случае, когда я использовал голос Софи Уортен. Я просто перевел деньги на ее счет. Если это просто небольшая заметка или что-то, что я пробую, я дам ссылку, где можно найти этот сэмпл.

Альбом был сведен в бинауральном и Atmos форматах. Как они создавались?

Бинауральный микс не входит в первоначальный релиз, но может быть выпущен позже. Его сделал для меня инженер по микшированию, чтобы я мог изначально получить представление о том, что он собирался делать для многоканального микса. Он сильно отличается от стереозвука, потому что на нем слышно то, что находится выше и ниже твоей головы. Думаю, бинауральное звучание – это лучшее, что можно получить от прослушивания этого альбома.

Микс Atmos тоже великолепен. Я чувствовал, что девять из одиннадцати треков полностью воплощены для объемного звучания. Два из них нет, потому что они «звучат» только в стерео. Их разбор для многоканального микса немного ослабляет впечатление от изначального звучания. Но, тем не менее, учитывая, что начиная эту работу я и не рассчитывал на объемное звучание, это довольно хороший показатель успеха.

Оформлением альбома занимался Билл Смит, как и в случае со многими другими твоими релизами на протяжении десятилетий. Что тебе нравится в его работе?

Он придерживается старой школы и привык работать с винилом. Его сильная сторона в том, что он создает более масштабную картину. Он объединяет все воедино так, как мне действительно нравится. То, как Билл все расставляет, какие размеры выбирает, и масштаб — все это очень хорошо сочетается. Он превратил оформление альбома в стилистику фильма нуар. Обложка выглядит как постер к фильму. Еще я хотел, чтобы во внешнем виде альбома было что-то от джазовой серии лейбла Blue Note, а название было таким, что бросалось в глаза. Но в нем также больше мрачной атмосферы.

Я впервые помещаю себя на обложку. Поскольку альбом очень интроспективный и личный, я подумал, что это хорошая идея.

Мартин Босток, сделавший фотографии, тоже отлично поработал. Мне нравится проводить фотосессии с ним. Мы нашли несколько хороших локаций для съемок.

Ты очень критично относишься к нынешнему воплощению музыкальной индустрии. Что думаешь об обстановке, в которой ты выпускаешь этот альбом?

У меня был тот же разговор, что и раньше, с лейблом звукозаписи касательно стриминга. Я всегда говорю: «Пусть у Spotify будет три трека. Сделайте небольшой мини-альбом и дайте ему название, похожее на название альбома». Поэтому для Spotify, которые являются мошенниками, он называется Haunted.

Тем не менее, есть такие компании, как Tidal и Apple Music, в которых я могу получать 0,01 доллара за одно прослушивание, что меня вполне устраивает. Стоимость стрима Spotify больше похожа на 0,003 доллара. Я не могу отдать свой альбом таким людям. Когда получаешь с прослушивания 0,01 доллара или больше, можешь рассчитывать на достаточно хорошее вознаграждение, если люди будут слушать твою музыку на постоянной основе.

Мой лейбл Kscope сказал: «Мы ясно и отчетливо тебя услышали». Моя договоренность с ними заключается в том, что я выдаю им лицензии на свои альбомы. Они могут использовать их в течение семи лет. После этого права возвращаются ко мне. Так что право собственности всегда за мной, и они должны спрашивать меня о некоторых действиях.

В 2022 году ты выпустил ранее не издававшийся трек проекта Джансен Барбиери Карн под названием «Others Don’t Exist». Расскажи об этом треке и о том, есть ли у тебя еще какие-нибудь припрятанные архивные сюрпризы.

Это был один из треков, который не попал на выпущенный нами альбом _Ism 1999 года. У нас у всех были треки, которые с самого начала находились на определенной стадии доработки, включая демо-версии. Время от времени мы переслушивали то, что у нас было. Я не слышал эту вещь целую вечность и подумал, что, возможно, она могла бы хорошо сработать. Это одна из тех композиций, которые, по нашему со Стивом Джансеном мнению, были бы хороши.

Честно говоря, больше ничего особенного нет, но мы очень заинтересованы в том, чтобы попытаться переиздать альбомы, которые никогда не выпускались на виниле. В этом задействованы другие звукозаписывающие лейблы, так что все немного затруднительно. Кроме того, в случаях, когда можно найти мультитреки, было бы неплохо сделать несколько релизов с объемным звучанием.

Есть ли что-то конкретное, что ты рассматриваешь для объемного звучания?

Первый эмбиентный альбом Джансена/Барбиери 1985 года под названием Worlds In A Small Room. Мы обратились по этому поводу к звукозаписывающему лейблу и считаем, что у них есть мультитреки. Мы записали всю эту музыку в Токио, и я думаю, что JVC сохранили их в хорошем состоянии, в отличие от мастер-лент, принадлежащих лейблу Virgin в Великобритании.

Если сохранились мультитреки альбомов Quiet Life и Gentlemen Take Polaroids группы Japan, я бы с удовольствием сделал и их. Они довольно текстурные и плотные. Было бы здорово услышать эти альбомы вот так разложенными, но в группе это гораздо больше политический вопрос, так что, возможно, это неосуществимо.

Что случилось с мастер-лентами, которые были у лейбла Virgin в Великобритании?

Предположительно, мастер-лент альбома Tin Drum группы Japan больше не существует. Virgin хранила все свои архивы в подвале под каналом. Как можно догадаться, в какой-то момент в Virgin произошло наводнение, и многие записи были повреждены. Так что мы ничего не можем с этим поделать. Кто знает, может у них хранились и все мастер-ленты альбома Gentlemen Take Polaroids? Я не знаю.

Но думаю, что нужно продолжать добиваться качественных релизов. Мне нравится проект Стивена Уилсона по запуску магазина Headphone Dust, в котором можно купить высококачественные записи и миксы Dolby Atmos. В нынешние времена у людей есть потрясающее оборудование, они любят слушать музыку таким образом, думаю, это здорово. Мне кажется, что это верное направление.

Как оцениваешь выпуск в 2022 году альбома Closure / Continuation группы Porcupine Tree, а также гастроли в его поддержку?

Мне очень понравилось. Это было, наверное, лучшее проведенное мной время в музыкальной индустрии. Это время и запись альбома Quiet Life, наверное, два самых счастливых момента в моей жизни.

Мы не так часто виделись во время тура, но когда встречались, то делали это потому, что хотели, а это было так приятно. Это было так комфортно.

Когда мы выступали на первом концерте тура в Торонто, нам аплодировали стоя еще до того, как мы сыграли хотя бы одну ноту. Такой прием задал тон всему туру. Группа была полна энтузиазма.

Еще я был рад, что мы записали действительно хороший альбом, по сравнению с The Incident, который считался последним альбомом Porcupine Tree. Так что я был очень рад, что у нас получилось его сделать и что все было по-другому.

Еще я рад тому, как Стивен теперь относится к группе, потому что его сольная карьера набрала такие обороты, что, когда он возвращается в Porcupine Tree, то просто говорит: «Давайте напишем музыку вместе. Давайте принимать все решения вместе». И это потому, что он наконец-то достиг уровня удовлетворения своей сольной карьерой, и это здорово. Наконец-то он может найти разделительную черту. Так что все просто намного приятнее.

Кроме того, я стал более приятным человеком, чем был во время последних турне с группой. Мне удалось вернуть доверие Гэвина Харрисона и Стивена ко мне, как к другу. Это действительно приятное чувство. В общем, все сработало на разных уровнях взаимоотношений. В конце концов, мы провели тур в полной роскоши и к тому же заработали кучу денег. Фантастика.

Что ждет группу в будущем?

Что касается записи, то у нас было три или четыре совместных студийных сессии, на которых мы все вносили идеи, и сессии прошли успешно. Мы пытаемся найти другое звучание. Мы пытаемся создать что-то совершенно необычное. Процесс довольно интересный. Все мы уходили с этих сессий с мыслью: «Мне нравится то, что мы сделали сегодня».  Мы задаемся вопросом: «Насколько далеко мы можем расширить границы возможностей группы, сохранив при этом что-то от ее ДНК?».

Когда мы собираемся вместе, что-то происходит. Очень короткая и очень насыщенная работа. Но, похоже, для нас такая манера оказывается действенной. В данный момент мы встречаемся очень редко, потому что все были заняты другими проектами. Но я думаю, что мы все хотели бы записать еще один альбом. Не знаю, как насчет гастролей. Посмотрим.

У нас впереди довольно долгий путь в работе над альбомом. И потом Стивен решил записать еще один сольный альбом. И теперь я записал свой. Промо-кампания займет еще несколько месяцев. Так что, учитывая, что для такого альбома, как наш, нужно планировать как минимум на год вперед, думаем, что его выпуск в 2027 году вполне возможен. Посмотрим, как все сложится, при условии, что я все еще буду жив.

Часто ли тебя настигает волна мыслей о смертности?

Что ж, я прекрасно понимаю, что вышел на финишную прямую. Иногда я не осознаю, насколько близок к финалу. Я думаю: «Ну, лет через шесть все случится». Но я не могу заглядывать так далеко вперед. В этом году мне исполняется 69 лет. Смертность — это не то, что сильно занимает мои мысли или что-то, что меня особенно беспокоит. Я думаю, главное, что мы оставляем мир в достаточно хорошем состоянии для Кита Ричардса (смеется).

О каких еще будущих проектах ты думаешь?

Я бы хотел сделать еще один проект в стиле Variants. Этот проект оказался приятным, потому что не было никаких временных рамок. Все шло своим чередом. Мне понравился формат - пять треков на EP. На этот раз задумка заключается в том, что каждый трек будет создан в соавторстве, и всего их будет двадцать пять. Это будут разные виды соавторства в разных жанрах. Этот проект также вернет меня к работе с другими музыкантами, что всегда доставляет удовольствие. На этот проект я рассчитываю в будущем, и еще этот проект может жить параллельно с другими проектами.

Что побуждает тебя, как творческую личность, продолжать двигаться вперед?

Как я уже говорил, такое случается нечасто, но когда внезапно все налаживается и чувствуешь вдохновение, то осознаешь, что тебе нужно это сделать. Было бы неправильно отказаться от подобного. Такое никогда не воспринимается как должное и, возможно, больше никогда не повторится. У меня за плечами достаточно долгая карьера, и я знаю, что бывают моменты, когда возникает искра и приходят идеи. И тогда мне вдруг начинает по-настоящему нравиться то, что я делаю, и я начинаю что-то создавать.

Когда я записываю композицию, она выходит, люди по всей планете могут ее услышать и оставить свои комментарии. Музыка для разных людей звучит по-разному. Кто-то скажет, что он слушает мою музыку постоянно. Другие скажут, что она помогла им пережить то время, когда они потеряли своего супруга. Третий может сказать: «Мы идем вечером на пляж и слушаем твою музыку». Ты, конечно, понимаешь, что это и есть жизнь, которая останется после того, как тебя не станет. Твоя музыка - часть сердец и умов людей, и этот процесс продолжается. Как долго - неизвестно. Но каким-то образом ты оставил свой след, а осознание этого меня мотивирует.