Оглавление:
- Часть 1 – Я видел будущее и это помогало
- Часть 2 – Воплощая мечту в жизнь (Поп-музыка)
- Часть 3 – Дни (и еще дни, и еще дни) на деревьях
- Часть 4 – Поп-музыка переносится на экран
- Часть 5 – Барабан Тима
- Часть 6 – Красота и Ритм
- Часть 7 – Все поменялось
- Часть 8 – Цветы на сцене
- Часть 9 – Цветы в грязи
- Отрывок интервью Стивена Уилсона для интернет-сайта All The Blue Changes: А No-Man Retrospective
- Газетные вырезки!
- Сингл Only Baby (One Little Indian)
- Мини-альбом Sweetheart Raw (One Little Indian)
- Loveblows &Lovecries (one little Indian) журнал Lime Lizard
- Loveblows & Lovecries – A Confession (One Little Indian) Дейв Симпсон
- Сингл недели No-Man - Colours (Hidden Art)
- No-Man - Пол Мардлс
- Лучший рок-/поп-релиз месяца
- The Marquee, Лондон - Крис Робертс
- Powerhouse, Лондон - Пол Лестер
- Only Baby
- Чаринг-Кросс-роуд Marquee - Melody Maker, 8 сентября 1990
- No-Man - Крис Робертс
Housekeeping - No-Man, The OLI Years
Группа No-Man была образована в 1987 году. В ее основе лежит открытое идеям друг друга сотрудничество Тима Боунесса и Стивена Уилсона, которое можно услышать и почувствовать во всем эклектичном бэк-каталоге группы, а также в различных других проектах участников дуэта.
"Я никогда раньше не встречал никого подобного, Тим разделял мое любопытство к магии музыки, в чем бы она ни заключалась”, - вспоминает Стивен. "Не было никаких параметров, никакого осознания наличия каких-либо ограничений в том, в каком творческом направлении мы можем двигаться”.
По мере того, как формировалась основа звучания No-Man, формировалось и направление развития. В 1988 году группа приняла в свои ряды скрипача Бена Коулмена. После короткого периода в 1989 году, когда группа выступала вчетвером - с гитаристом Стюартом Блэгденом (под псевдонимом The Still Owl), роли в трио быстро распределились: Бен исполнял эмоционально заряженные соло на скрипке в композициях Боунесса/Уилсона, опираясь на инструментальную многогранность Стивена и страстный голос Тима.
Под названием No Man Is Island в 1989 году группа заключила контракт с небольшим лейблом Plastic Head Records. Первый релиз группы – мини-альбом на 12-дюймовой виниловой пластинке The Girl from Missouri представлял собой причудливую подборку из заглавного трека в стиле кабаре, перезаписанной песни предыдущей группы Тима Plenty и еще двух амбициозных атмосферных композиций. Следующий кассетный релиз Swagger представлял собой более ориентированный на бит сборник песен, в котором агрессивные поп-мелодии сочетались с эмоциональными балладами, благодаря которым группа стала известна позже в своей карьере.
Первый сингл No-Man – «Colours» - оказался невероятно успешным. Выпущенный группой самостоятельно на 7-дюймовой виниловой пластинке, сингл объединил классическую фолк-песню Донована с бэк-битом и необычным минималистичным продюсированием. Бесспорно, это был оригинальный ход, благодаря которому No-Man попали как в топ-20 инди-чартов, так и на страницы британской музыкальной прессы, которая была в восторге от этого релиза. Журнал Melody Maker, в частности, дал синглу две восторженные рецензии "Сингл недели" (одну за 7-дюймовое, а другую за более позднее 12-дюймовое переиздание на легендарном ливерпульском инди-лейбле Probe Plus), даже назвав No-Man “самой важной британской группой со времен The Smiths". Песня «Colours» также звучала на MTV и на радио BBC. Успех сингла привлек внимание издательской компании Hit and Run и лейбла One Little Indian (OLI), с которыми группа в конечном итоге заключила контракты (MCA и Go! Beat также проявили интерес к группе).
Первым релизом на лейбле OLI стал эпик «Days In The Trees». Вступительные арпеджио изначально были написаны для неизданного на тот момент трека Porcupine Tree под названием «Mute». Стивен: «Иногда я писал что-нибудь для Porcupine Tree и думал про себя: «Интересно, смог бы Тим придумать для этого фрагмента какую-нибудь вокальную партию?» Если бы ему понравилось, мы бы переделали этот фрагмент под песню No-Man».
Первый релиз «Days In The Trees» включал в себя четыре вариации титульного трека, каждая из которых была сфокусирована на отдельном элементе аранжировки. Во вступительной части, озаглавленной «Mahler», брейк-бит сочетался с насыщенной атмосферностью и чувственным вокалом. Это настоящее произведение искусства. Тим размышляет: «При длительности в шесть с лишним минут и невероятно диссонирующей средней частью, для нас это стало важным, бескомпромиссным заявлением о намерениях».
«Days In The Trees: Ives» - один из нескольких коротких эмбиентных миксов, в котором звучат скрипка Бена и фортепианная партия, изначально спрятанные под соло Стивена в аранжировке «Mahler».
«Days In The Trees: Bartok» — это, пожалуй, самая радикальная переработка трека, предвосхищающая танцевальные ритмы более поздних синглов.
Наконец, в «Days in The Trees: Reich» нет ничего, кроме синтезаторной партии и арпеджио. «Ведущий вокал» в данном случае — это сэмплированный голос из культового американского телесериала «Твин Пикс», который сочетается с похожим на сказочный сюжет качеством музыки, создавая эмоциональный момент окутанной туманом ностальгии.
В японское издание сингла, выпущенное в 1992 году на лейбле Nipon Columbia, были добавлены две дополнительные версии. В «Days In The Trees: Bach» композиция еще больше сокращена, оставлено только фортепиано Стивена и легчайшие синтезаторные текстуры. Напротив, «Days in the Trees: Arthur Askey» — это полноценный танцевальный ремикс, созданный коллегами по лейблу One Little Indian и одними из первых фэнов No-Man - The Shamen.
Обе версии сингла попали в чарты, получили восторженные отзывы в музыкальной прессе и, казалось, предвещали группе многообещающее будущее на новом лейбле.
В 1991 году были выпущены еще два трека: еще одна кавер-версия Донована «Turquoise» (третья песня группы, включая «Riversong» из альбома Speak), которая была записана специально для канадского сборника Island of Circles, и новая песня под названием «Kiss Me Stupid» для сборника журнала Volume.
В 1992 году был выпущен мини-альбом Lovesighs - An Entertainment, состоящий как из нового, так и из старого материала. Вступительная песня «Heartcheat Pop» в какой-то момент рассматривалась в качестве сингла, а более авангардная «Iris Murdoch Cut Me Up» планировалась в качестве би-сайда. В альбом также вошли оба уже выпущенных на тот момент сингла и слегка отредактированная версия «Kiss Me Stupid», другой микс би-сайда сингла «Colours», «Drink Judas» и ремикс на «Heartcheat Pop», получивший название «Heartcheat Motel».
Третьим синглом группы стала песня «Ocean Song» - композиция, созданная на основе идей, впервые использованных при записи «Turquoise». Би-сайдами стали эмбиент-композиция 1988 года под названием «Back to the Burning Shed» и мощная психоделическая электронная танцевальная композиция «Swirl». Сочетание красоты и драматизма впоследствии стало определяющим в раннем периоде творчества No-Man. Тим: «Swirl» стал важной составляющей первых выступлений группы и, казалось, всегда пользовался огромным успехом. Наряду с «The Girl From Missouri», это была композиция, которая, вероятно, эффектней звучала вживую, нежели чем в студии».
Во время обсуждения тура в поддержку сингла «Ocean Song», OLI предложил No-Man выступать в расширенном составе, чтобы с помощью концертов повысить популярность группы. После некоторых первоначальных колебаний группа выбрала, казалось бы, два нереализуемых списка из возможных участников: ритм-секция группы Talk Talk (Ли Харрис и Пол Уэбб) или участники групп Japan/Rain Tree Crow (Мик Карн, Ричард Барбиери и Стив Джансен). На этой встрече менеджер Talk Talk Кит Аспден в итоге добавил No-Man в свой график; но увидев, как трио No-Man играет у Ронни Скотта, JBK приняли приглашение присоединиться к группе. В октябре 1992 года в прямом эфире радиошоу Марка и Лэрда на Би-би-си была записана радиоверсия концертного выступления этого тура. Вспоминая тот тур, Тим говорит в интервью интернет-изданию Innerviews, что у него остались смешанные чувства по этому поводу: «Студийные записи с JBK – «Sweetheart Raw» и «Heaven Taste», - получились по-настоящему сильными, но я не уверен, что на концертах такое музыкальное сопровождение оказалось удачным. И No-Man, и JBK, казалось, были поражены тем фактом, что мы выступили на сцене вместе. Несмотря на мои опасения, мне по-прежнему приятно осознавать, что это вообще произошло». Ричард Барбиери впоследствии в следующем году конечно же присоединился к группе Porcupine Tree, а также записал совместный альбом с Тимом (Flame, выпущенный в 1994 году).
Когда 1992 год подходил к концу, No-Man были вынуждены перенести выпуск своего дебютного альбома на весну 1993 года в связи с необходимостью написать больше материала. Причиной послужило желание лейбла заполучить песню для радиоротаций, поскольку они не считали, что в альбоме в том виде, в каком он на тот момент был, она есть. Дополнительное время позволило переделать некоторые треки альбома, отредактировать их, а в случае с «Walker», «Ocean Song» и «Taking It Like A Man» - полностью исключить их из альбома по причине замены новыми композициями!
Тим: «Думаю, что итоговая версия лучше первоначальной. Лейбл был прав! Я люблю «Walker», но «Beautiful and Cruel» и «Sweetheart Raw» мои личные фавориты. Еще я считаю, что «Only Baby» - лучший сингл в сравнении с «Taking It Like A Man». Я сожалею только о том, что длинная версия песни «Tulip» была значительно сокращена».
Чтобы заполнить паузу до выхода альбома, No-Man выпустили пару синглов. Зимой 1992 года был выпущен мини-альбом Sweetheart Raw. Плотный и сложный 9-минутный титульный трек был построен на пульсирующем груве, любезно предоставленным Стивом Джансеном и Миком Карном, и включал в себя мощную атмосферность и сольные партии Барбиери, Уилсона и Коулмена. В некотором смысле заглавный трек оказался воплощением характерного арт-поп-звучания, которое впоследствии стало отличительной чертой готовящегося дебютного альбома. В качестве подложки к нему была перезаписана песня эпохи мини-альбома Swagger – «Bleed» и расширенная кода, получившая название «Say Baby, Say Goodbye».
Второй сингл, «Only Baby», получился гораздо более коммерчески звучащим релизом и намеренно задумывался как песня для радио, чтобы задобрить лейбл.
Сингл включал в себя три разные версии трека - «Only Baby (Move For Me)» наиболее близка к версии, которая в итоге попала на альбом Loveblows & Lovecries. Благодаря фанковой гитаре, грохочущему басу и неистовым барабанам, песня имеет много общего со звучанием песен «Swirl» и «Ocean Song». «Only Baby (Breathe For Me)» — это, по сути, инструментальная версия, в которой использованы гитара Стивена и скрипка Бена. Наконец, «Only Baby (Be For Me)» — это самая радикальная переработка трека с урезанным звучанием, которое превращает песню в нечто более зловещее.
Завершает сингл «Long Day Fall» - одна из старейших песен авторства Боунесса/Уилсона. Первоначально написанная в ноябре 1987 года, эта песня с годами претерпела несколько изменений (сочная атмосфера этой песни, пожалуй, больше походила на материал, представленный на следующем альбоме Flowermouth, чем на остальной материал эпохи Lovesighs / Loveblows).
В рамках промо-акций сингла было снято неуместное видео, которое не произвело никакого эффекта, кроме одной-единственной трансляции на 4 канале, и травмирует Тима и Стивена по сей день. Стивен: «Клип ужасен, правда ведь? Это, наверное, единственный раз, когда мы потратили много денег на видеоклип, и к тому же самый неудачный. Кажется, мы сняли видеоклип «Colours» за пятьсот фунтов, но на «Only Baby» было потрачено что-то около пятнадцати тысяч. Я по-прежнему считаю «Only Baby» отличным поп-синглом, несмотря на ужасное видео на него".
Весной 1993 года альбом Loveblows & Lovecries - A Confession наконец-то вышел.
Вступительная «Loveblow» — это короткая инструментальная увертюра, построенная на переливах скрипки Бена и размноженной на многодорожечной мастер-записи виолончели в исполнении приглашенного музыканта Ричарда Феликса. Аккомпанемент секвенсоров и звучащих на танцполе барабанов знаменует переход к песне «Only Baby». Эта версия отличается от сингла немного более длинной инструментальной частью и дополнительной вокальной партией. Когда энергичная «Only Baby» затихает, начинается печальное вступление «Housekeeping». Меланхоличная и в то же время странно вдохновляющая, как и «Days in the Trees», она остается образцом для многих последующих классических баллад No-Man.
Текстурная концовка «Housekeeping» сменяется характерными звуками клавишных Ричарда Барбиери, сигнализирующими о вступлении новой версии сингла «Sweetheart Raw», в которой вместо длинного вступления и инструментального пассажа используется более вокально-выстроенная часть.
Баллада «Lovecry» с хриплым вокалом и богатой атмосферностью намекает на звучание, которое будет более подробно раскрыто на следующем альбоме группы Flowermouth (подчеркивается это тем фактом, что припев песни заимствован из песни эпохи мини-альбома Swagger под названием «Flowermouth»).
При первом прослушивании песня «Tulip» кажется еще одной электронной / танцевальной композицией, типичной для других произведений No-Man того периода. Однако, изначально песня содержала атмосферное вступление и длилась восемь минут (позже это вступление было переделано в качестве титульного трека альбома архивных записей Speak) и агрессивной кодой в стиле песни «Swirl». Эта длинная версия несколько раз звучала на концертах, но после того, как лейбл OLI отклонил первоначальный трек-лист альбома Loveblows & Lovecries, студийная версия была сокращена до 3 минут 58 секунд, чтобы освободить место для материала поновей.
В основе песни «Break Heaven» лежит сэмплированный фанк-ритм 1970-х годов. Текст песни повествует о мрачных моментах угасающих отношений, когда оба партнера знают, что должны расстаться, но у них не хватает на это смелости.
Сохраняя заданное настроение, следующая за ней другая баллада «Beautiful and Cruel» содержит одни из самых запоминающихся текстов на альбоме, рисующих картину финала бурных и ядовитых отношений. В треке использованы перкуссионные инструменты приглашенного музыканта Стива Джансена и великолепная партия струнных в исполнении Бена (который несколько раз дублировал наложениями партию своей скрипки).
Самый длинный трек на альбоме «Painting Paradise», продолжительностью более семи минут, представляет собой эпическую вариацию раннего электронно-танцевального звучания группы. Его подобные вихрю ритмы и величественный размах сделали его любимым номером на концертах No-Man того времени.
Закрывающая альбом песня «Heaven's Break» посвящена самым ранним дням существования группы. Песня была написана в 1988 году, а оригинальную версию с участием Ричарда Феликса, играющего на губной гармошке, можно найти на альбоме Speak.
Благодаря лейблу 550 Records (подразделение Sony Music) альбом также был выпущен в Северной Америке. В это издание были добавлены еще два трека: «Days in The Trees (Mahler)» (третья интерпретация) и «Taking It Like a Man». Последнюю можно считать вершиной высокоэнергетического электронно-танцевального звучания, с которым группа играла со времен композиции «Turquoise» 1991 года (эта песня вошла в альбом-компиляцию Донована «Island of Circles: A Nettwork Compilation»). «Taking It Like a Man», которая не понравилась группе, стала единственной композицией No-Man, попавшей в чарты в США, достигнув 34-й строчки в Billboard Dance Club Songs и продержавшись в чартах в общей сложности 5 недель.
Первый европейский релиз альбома Loveblows & Lovecries на CD, виниле и кассете состоялся 4 мая 1993 года, а в апреле 1994 года вышел также в США. Дополнительная версия на двух дисках с бонусным диском Lovesighs - An Entertainment была выпущена ограниченным тиражом в Великобритании.
Несмотря на то, что альбом не переиздавался с момента его первого выпуска, Стивен по-прежнему восхищается им, размышляя: «Теперь я понимаю, насколько отчужденно мы, должно быть, звучали в контексте остальной музыкальной сцены того времени. Самое смешное, что мы чувствовали себя частью происходящего, но теперь я признаю, что мы витали в очень высоких облаках».
Тим также высоко оценивает альбом, говоря: «Мне нравится его сочетание ритмов, сочных текстур и плавных мелодий. Возможно, он устарел в отличие от наших последующих работ, но в нем есть настоящая эмоция, с которой я все еще могу себя отождествить. Он обладает горько-сладким мелодическим характером, который мне до сих пор нравится, а ростки Flowermouth, баллад из Wild Opera и Returning Jesus были посажены еще на Loveblows.
В рамках промоушена альбома No-Man отправились в короткое турне, пригласив басиста Сайласа Мейтланда и барабанщика Porcupine Tree Криса Мейтланда (они не родственники) в качестве ритм-секции группы. Во время тура группа записала концертную сессию для радиостанции BBC Radio Five. Группа уже без участия Сайласа также записала выступление под фонограмму на телевидении для шоу The Beat канала ITV и акустический сет для радио BBC GLR (сыграв акустические версии песен «Days In The Trees» и «Lovecry»). Никто не мог предположить, что 1993 год станет последним годом гастролей No-Man вплоть до 2008 года.
Последним релизом группы в 1993 году стала перезаписанная версия песни «Painting Paradise». Эта новая версия радикально отличалась от альбомной и была создана в угоду желанию лейбла One Little Indians повторить успех сингла «Only Baby». Группа согласилась, но не решалась выпустить сингл, Тим вспоминал: «Only Baby» стал инди-хитом, вошедшим в топ-20, и One Little Indian посчитали, что похожее по звучанию продолжение может принести нам большее признание. Наспех переписанный «Painting Paradise» (с вставленным припевом из другой песни) был записан с Брайаном Пагсли, тогдашним инженером таких артистов лейбла, как The Shamen и Бьорк. Результат был представлен One Little Indian вместе с нашими серьезными оговорками по поводу его выпуска. Они нас проигнорировали, но мы отомстили бескомпромиссным би-сайдом!».
Как предполагает Тим, в то время как сторона «А» во многом соответствовала направлению альбома «Loveblows & Lovecries», сторона «В» оказалась совсем другой. Совместная работа группы с JBK - композиция «Heaven Taste» хронометражом в 21 минуту не похожа ни на что другое из каталога No-Man. Сочный и атмосферный инструментал (Тиму приписывают «святую сдержанность»!), он сочетает в себе элементы электронной и эмбиентной музыки, а также характерное для JBK звучание в стиле арт-поп. Это масштабное произведение появилось на свет как 12-минутная композиция, над которой Стивен продолжал работать в течение нескольких месяцев.
«Полная 21-минутная версия была создана путем редактирования альтернативных миксов одного и того же трека. Фрагмент в середине с перкуссией изначально был скрыт под основной частью трека. Я приглушил все остальное и создал ремикс на основе перкуссии, но затем отредактировал его обратно в основной трек. Заключительная часть на самом деле представляет собой композицию, составленную из трех разных миксов», - вспоминает Стивен.
Несмотря на позитивное отношение прессы к группе в то время, в группе росло недовольство тем направлением, которое лейбл навязывал Тиму, Стивену и Бену. Это недовольство усилилось после выхода в США сингла «Taking it Like A Man» (со множеством неинтересных танцевальных ремиксов на него), в создании которого не было ни участия, ни одобрения группы.
На втором альбоме «Flowermouth», вышедшем в 1994 году, группа проигнорировала требования звукозаписывающей компании, вот что Стивен рассказал журналисту Данну Чинну: «Где-то в середине 1993 года мы с Тимом завершили длительные переговоры с нашими менеджером и звукозаписывающей компанией, на которых нам сказали, что если бы мы осознавали, что для нас хорошо, то начали бы сочинять короткие коммерческие поп-песни для нашего следующего альбома. Это был удручающий разговор».
Аванс, полученный от лейбла, был вложен в домашнюю студию Стивена и привлечение для записи звездного состава музыкантов. Из тура 1992 года такими музыкантами стали Ричард Барбиери и Стив Джансен, а также Сайлас Мейтланд и Крис Мейтланд из состава 1993 года. Был приглашен легендарный джазовый трубач Иэн Карр. Однако самой большой звездой стал гитарист-экспериментатор и основатель King Crimson Роберт Фрипп. Стивен вспоминает о работе с ним слудующее: «Все, что делал Роберт, было чисто интуитивным. Он не слышал ни одной песни заранее. Он говорил: «Не ставьте мне эту песню, просто запишите меня», а затем реагировал на музыку в режиме реального времени. Конечно, для меня и Тима это было настоящим кайфом, ведь мы выросли, слушая, как Роберт играет, в частности, с King Crimson и Боуи. Все, что он сделал для альбома, было записано за короткий промежуток времени, всего за два дня, и это было очень вдохновляюще». Роберт также порекомендовал группе задействовать в записи альбома саксофониста/флейтиста Crimson Мела Коллинза.
С таким багажом инструментальных партий музыкантов, Тим и Стивен провели в студии остаток 1993 года и первые месяцы 1994 года. Конечным результатом стала одна из лучших и наиболее любимых коллекций песен группы.
Вступительная песня «Angel Gets Caught In The Beauty Trap», посвященная городской отчужденности, продемонстрировала новый бескомпромиссный творческий путь группы. В ней есть спиральные секвенсоры, фриппертроника и живая барабанная дробь, на фоне которой скрипка Бена Коулмена, гитара Роберта Фриппа, саксофон Мела Коллинза и труба Иэна Карра создают неповторимые музыкальные моменты. Эта песня, созданная в 1989 году, остается любимой как Тимом, так и Стивеном, и Стивен вспоминает: «Впервые мы написали и записали демо-версию вступительной части во время записи мини-альбома Swagger в октябре 1989 года, но в 1990-92 годах она не вписывалась в наше направление, ориентированное на поп/бит, поэтому мы вернулись к ней только после того, как почувствовали, что возвращаемся в более экспериментальные территории».
«You Grow More Beautiful», написанную в стиле фанка 1970-х годов, можно считать естественной эволюцией сэмплированного бит-материала альбома Loveblows и Lovecries. Этот трек - единственный на альбоме, в котором Стивен играет на всех инструментах. «Animal Ghost» - классическая баллада в стиле No-Man, в которой использованы флейта Мела Коллинза и характерная игра Фриппа в сочетании с мягким запрограммированным ритмом ударных инструментов. «Мне нравится интимная миниатюрность драм-машины на этом альбоме», - замечает Стивен.
«Soft Shoulders», в котором звучат скрипки, сложные биты и меняющиеся вокальные эффекты, представляет собой необычную смесь эмоциональной песни и звуковых экспериментов, в которых легко сочетаются элементы авангарда и поп-музыки.
«Shell of a Fighter» построена на сложных битах и саундскейпах Фриппа, поверх которых Мел и Бен исполняют соло, и отличается характерной для No-Man мощной нойз-коде. Эта песня также отличается тем, что является единственным треком No-Man, исполненным Стивеном на одном из его сольных концертов. В то время как живые выступления Тима всегда включали в себя несколько треков No-Man, концерты Стивена, напротив, состояли из его собственного материала. Это единственное исключение было сделано в рамках акустического концерта в Нидерландах в 2000 году. Стивен: «Песни PT и Blackfield, которые я исполняю, это мои тексты и написаны для моего вокала (со всеми его недостатками). Ни то, ни другое не относится к No-Man, поэтому я обычно чувствую себя менее комфортно, исполняя их без Тима».
Энергичная «Teardrop Fall», созданная на основе акустической баллады Тима Боунесса, - один из немногих моментов на альбоме, который напоминает такие треки, как «Only Baby», с использованием маниакальных электронных ритмов. Они сочетаются с безмятежными струнными аранжировками Бена и лирическими пассажами флейты Мэла Коллинза.
Другая песня Боунесса «Watching Over Me» в какой-то момент рассматривалась как потенциальный сингл, прежде чем звукозаписывающая компания струсила ее выпускать. Благодаря прекрасной игре на гитаре и струнной коде, аранжированной Стивеном, песня вызывает в воображении картину нежности, которая выделяет ее среди часто мрачных текстов из каталога No-Man. Заключительная струнная часть обрела необычную вторую жизнь, а взятый из нее фрагмент гораздо позже стал основой для песни «Only Rain» на альбоме 2001 года Returning Jesus.
«Simple» сочетает в себе мощную парящую гитару Фриппа с сэмплированным вокалом Лизы Джеррард из австралийской неоклассик-дарквейв-группы Dead Can Dance. Запись этой песни была сделана по просьбе самих Dead Can Dance, которые были впечатлены использованием ее голоса в сэмплах. «Жутковатую саундскейп-коду Роберта в Simple», - пишет Тим, - «было захватывающе слушать в реальном времени. Маленькая комната в студии No-Man’s Land, казалось, еще долго вибрировала от грациозной интенсивности его игры после того, как он убрал гитару».
Завершающая альбом «Things Change» изначально служит передышкой от гнетущего диссонанса коды песни «Simple». Используя причудливую комбинацию органа, гитары и барабанов, Тим рассказывает о растущем эмоциональном разладе. Когда трек достигает своего пика, Бен Коулмен исполняет блестящее и зажигательное соло на электроскрипке, которое часто принимают за гитарное. Бен: «Соло на «Things Change» зазвучало у меня в голове после того, как я прослушал этот трек несколько раз. Когда я наконец записал партию, мне показалось, что она уже была в песне, и все, что мне нужно было сделать, это записать настоящие ноты. Несколько странный и замечательный момент».
Завершение работы над Flowermouth стало для группы сладостно-горьким моментом. Ссылаясь на финансовые проблемы и постоянно меняющееся направление музыки, скрипач Бен Коулмен был вынужден покинуть группу еще до выхода альбома. Его вклад в Flowermouth был значительно меньше, чем в Loveblows, поскольку Тим и Стивен все чаще хотели поэкспериментировать с другими музыкальными инструментами. Уход Бена стал последним изменением в составе группы. Стивен: «Я начинал расстраиваться, пытаясь интегрировать скрипку в материал. Каким бы невероятным ни был Бен, на самом деле я не хотел, чтобы в каждой песне было соло на скрипке. В моей голове звучали всевозможные музыкальные композиции, и в Flowermouth вы начинаете слышать их под аккомпанемент трубы, саксофона и флейты".
Другим значительным изменением стало решение вообще не ездить в турне с Flowermouth, ограничившись парой выступлений в студии. Эти выступления состояли из еще одной урезанной акустической сессии с участием Криса Мейтланда, в то время как другие представляли собой сет из сильно переработанных версий с участием перкуссиониста Рика Эдвардса и басиста Porcupine Tree Колина Эдвина. В конце концов, на следующий год No-Man расстались с OLI, поскольку группа почувствовала, что лейбл потерял веру в них как в жизнеспособное коммерческое мероприятие.
В то время как No-Man продолжали свою музыкальную эволюцию в период после разлада с OLI, опыт и звучание альбомов Loveblows & Lovecries и Flowermouth, а также различных синглов, выпущенных в 1990-1993 годах, навсегда остались в музыкальной ДНК группы. Ранние No-Man выдержали испытание временем так, как это удавалось немногим другим артистам того периода, возможно, потому, что группа, казалось, никогда по-настоящему не соответствовала времени.
«Awake me, Heaven break me»
Мэтт Хаммерс, январь 2023
No-Man 1990-1994 – Воспоминания Тима Боунесса
Часть 1 – Я видел будущее и это помогало
Оригинальность и творческое предвидение иногда могут оказаться случайным сочетанием необходимых вдохновителей, соединяющихся в нужное время. Для меня запись No-Man сингла «Colours» в мае 1990 года стала именно таким событием.
Взяв мелодию фолк-песни Донована 1960-х годов и наложив на нее современный брейкбит, мы открыли для себя будущее. Впоследствии, добавив мое тихое проникновенное пение, вдохновенные партии скрипки Бена, и белый шум гитары Стивена, No-Man непреднамеренно обрели собственное звучание.
Ультра-просторная аранжировка и сочетание утонченного (классики и эмбиента) с урбанистическим (хип-хопа и нойз-рока), казалось, предполагало нечто совершенно отличное от того, что нас тогда окружало (Мэдчестер и зарождение гранжа). Кроме того, возможно, единственный раз за всю мою музыкальную карьеру я смог увидеть, как некое направление музыки может со временем развиваться.
Суть альтернативной поп-музыки часто заключается в создании все более сложных структур из чего-то простого, а затем в разрушении только для того, чтобы в конечном итоге создать из обломков другие, не менее сложные структуры.
Благодаря сочетанию необычных сэмплов и необычных аранжировок, я почувствовал, что треки No-Man конца 1980-х - начала 1990-х годов, такие как «Colours», «Days in The Trees», «Drink Judas» и «Tulip», представляют собой естественное развитие хип-хопа, аналогичное прогрессивной психоделии Pink Floyd, зародившейся из блюза 1960-х годов, или арт-попа группы Magazine, эволюционировавшего из панка.
Мне казалось, что пост-хип-хоп-сцена станет более изощренной с точки зрения влияний (адаптация элементов классики, джаза и авангарда) и аранжировок (манипулирование сэмплами станет более специализированным и сложным). В то время блестящая и величественная композиция «Unfinished Sympathy» группы Massive Attack в определенной степени подтверждала эту теорию, но только в середине 1990-х, когда трип-хоп и драм-н-бейс привлекли внимание общественности, эти спекуляции приобрели тот масштаб, какой я себе и представлял (Tricky, Goldie, Portishead, Бьорк и др.).
Часть 2 – Воплощая мечту в жизнь (Поп-музыка)
7-дюймовый виниловый сингл «Colours» был выпущен из расчета «пан или пропал», вся наша рекламная кампания была сосредоточена на том, чтобы разослать пять копий сингла вместе с намеренно нелепым пресс-релизом журналистам, которые, по нашему мнению, могли бы углядеть в группе интересный контраст с преобладающими на тот момент музыкальными тенденциями.
К счастью, крохотное тиражирование сингла принесло впечатляющие результаты.
Через неделю после выхода винила Крис Робертс из журнала Melody Maker (уважаемый автор известного музыкального издания того времени) назвал его «Синглом недели», и, как гласит банальное выражение, наш телефон стал разрываться.
Не прошло и месяца, как мы подписали контракт с издательством Hit & Run. Через два месяца я давал интервью в программе Newsbeat на радио BBC Radio One.
В 1990 году, благодаря владению правами и изданию каталога группы Genesis и Фила Коллинза Hit & Run являлся крупнейшим независимым издательством в мире. Как ни странно, No-Man были подписаны вместе с группами Space, Right Said Fred и Kula Shaker, что должно было оказаться средством привлечения этого мифического существа – «молодежной аудитории». Для меня, как поклонника Genesis, Питера Гэбриэла и Хэммилла, было честью стать частью такой компании, это был сказочный момент - подписание контракта с Тони Смитом в обстановке, которая почти в точности повторяла фотографию из книги Армандо Галло «Эволюция рок-группы» (книга, которая мне очень нравилась в детстве).
После недолгого сотрудничества с Ливерпульскими вольнодумцами - лейблом Probe Plus (сделку я заключил, просто зайдя к ним в офис и включив кассету с нашей музыкой) и переговоров с несколькими крупными лейблами, One Little Indian были выбраны в качестве звукозаписывающего лейбла No-Man.
Идеалистический инди-проект с мейнстримовыми амбициями, казалось, вполне вписывался.
Часть 3 – Дни (и еще дни, и еще дни) на деревьях
С самого начала было решено, что «Days In The Trees» станет первым синглом No-Man на лейбле One Little Indian. Эта песня продолжительностью более шести минут и с невероятно диссонирующей средней частью стала для нас важным и бескомпромиссным заявлением о намерениях.
Благодаря деньгам и поддержке лейбла для записи песни мы побывали в различных студиях, самой странной из которых оказалась студия Bhangra Beat в Саутхолле (крупный пригородный город на западе Лондона - прим. stupidmax). В какой-то момент неугомонный студийный менеджер, которому, похоже, понравилось то, что он услышал, отвел меня в сторонку и предложил No-Man записать версию песни KC And The Sunshine «That's The Way (uh-huh uh-huh) I Like It».
Нам эта идея не понравилась.
По прошествии многих месяцев и многих студий ни одна версия или сведение не казались законченными. Чтобы избежать коллективного нервного срыва, мы выбрали то, что, по нашему мнению, казалось лучшим из всех.
Хотя мне понравилось оформление и в целом то, как был сделан мини-альбом Days In The Trees (вариация Стивена Райха просто великолепна), я был разочарован самой песней, которая никогда не казалась мне такой изящной, как версия, звучавшая у меня в голове.
Несмотря на мои опасения, песня была выбрана синглом недели в нескольких изданиях (в том числе в очень влиятельных британских музыкальных журналах Melody Maker и Sounds), а мини-альбом попал в топ-20 инди-чартов. Все это, в сочетании с выступлениями на радиошоу Марка Рэдклиффа и Ники Кэмпбелла на Би-би-си, дало нам больше времени на запись, предоставленного OLI, и привело к серии аншлаговых выступлений на популярных в то время прямых эфирах Indie Dance.
Часть 4 – Поп-музыка переносится на экран
Мини-альбом Lovesighs появился во многом таким же образом, как и мини-альбом Days In The Trees - как способ оправдать огромное количество времени и денег, которые мы потратили в различных студиях, пытаясь записать наш дебютный альбом, и как средство продвижения наших концертных выступлений.
Якобы это компиляция наших ранних синглов. Lovesighs также содержал то, что, как мы предполагали, должно было стать третьим синглом («Heartcheat Pop»), и его би-сайд («Iris Murdoch Cut Me Up»), в дополнение к тому, что мы предложили для сборника («Kiss Me Stupid»).
Как и в случае с «Days In The Trees», мне понравилась неприкрытая амбициозность, очевидная в некоторых из этих произведений (особенно в «Iris Murdoch Cut Me Up»), но в целом мне показалось, что исполнению не хватает изящества.
У меня были идеи, но наши технические возможности и постановка не совсем соответствовали им. Возможно, лучшим в Lovesighs стало то, что он продемонстрировал, что группа одинаково свободно обращается как с поп-, так и с экспериментальной музыкой, и, как и в случае с «Colours», оригинальность появилась в результате столкновения фундаментальных эклектичных вдохновителей группы с технологиями и стилями эпохи, в которую был создан этот альбом.
Осенью 1992 года в целях рекламы выпуска сингла Ocean Song, No-Man совершили турне по Великобритании в компании с замечательными Джансеном, Барбиери и Карном в качестве ритм-секции. Для нас, поклонников их новаторской работы в группах Japan/Rain Tree Crow и сольных проектах, это стало, несомненно, волнующим событием.
Мы со Стивеном сразу же подружились с Ричардом, а профессионализм и слаженность работы трио стали приятным дополнением вселенной No-Man.
Из-за плохой рекламы посещаемость концертов была разной - за аншлаговым концертом обычно следовал почти пустой зал.
Музыка была достаточно хорошей, но общее впечатление немного разочаровало всех участников.
Мик Карн и Бен Коулман, оба прирожденные шоумены, играли блестяще и заслуженно взяли на себя основную часть работы на протяжении всего тура.
К октябрю 1992 года мы, наконец, закончили версию Loveblows & Lovecries, которую сочли достойной выпуска на лейбле One Little Indian, и которая существенно отличалась от выпущенного альбома в плане выбора треков и использованных миксов. Насколько мне известно, существует только два тест-пресса этого альбома. Один у меня, а другой у Стивена.
Альбом был забракован из-за отсутствия хита, и нас отправили обратно в студию с заданием записать сингл, который можно было бы поставить в ротацию на радио. Например, «Only Baby» (хорошая песня, жаль, что видео получилось ужасным!).
Мы провели неделю в закрытой студии Jacobs в Суррее (графство в южной Англии – прим. stupidmax), перезаписывая песни и приводя в порядок миксы. Хорошо отрепетировавшие материал и подготовленные, мы быстро закончили нашу часть работы. Поэтому большую часть времени мы там ели, спали, читали, играли в настольный футбол, тусовались с Жан-Жаком Бернелем и Джоном Эллисом из группы The Stranglers (которые записывались по-соседству) и ждали результатов шестичасового марафона инженеров по регулировке хай-хэта.
В конечном счете, отказ от первой версии альбома помог нам переосмыслить то, что в нем было изначально, и улучшить: острые углы были сглажены, и мы достигли большего чувства сплоченности. Песни выбрасывались, песни добавлялись, и в некоторых случаях мы следовали своим инстинктам и заменяли записи, сделанные в больших студиях, оригинальными «домашними» демо-версиями.
Многие часто ошибочно полагают, что из-за того, что альбом не переиздавался, мы со Стивеном его не любим. Для меня этот альбом - уверенный и последовательный дебют. Начиная с потрясающего оркестрового вступления и заканчивая нежно-трепетным финалом под аккомпанемент скрипки, в L&L есть много всего, что я люблю, включая эпическое трио песен «Sweetheart Raw», «Painting Paradise» и «Housekeeping», меланхоличную пару «Lovecry» и «Beautiful And Cruel», а также прото-трип-хоп «Tulip».
Резюмируя, тексты песен затрагивали такие разные темы, как нервный срыв друга («Lovecry»), кратковременный инцидент, навсегда изменивший ход жизни («Sweetheart Raw») и мои собственные непредсказуемые в то время отношения («Break Heaven»).
Хотя реакция критиков на альбом была положительной, а наши первые выступления на радио BBC превратились в телевизионные (на ITV, MTV и Channel 4), эпоха Loveblows/Lovesighs закончилась на минорной ноте, поскольку продажи оказались не такими, на которые рассчитывал лейбл. Кроме того, существовало внешнее давление с целью «коммерциализации» звучания группы на следующем альбоме. Вопреки всему, как всегда полагая, что это, возможно, последнее, что мы сделаем на крупном лейбле, мы решили, что наш второй альбом будет полностью отражать то, чего мы хотели достичь в музыкальном плане, независимо от последствий.
С этого момента мы были полны решимости полностью контролировать нашу работу.
Записанный летом 1993 года и выпущенный годом позже. Flowermouth — это альбом, который поставил карьеру No-Man практически на колени, но в то же время придал нам смелости продолжать.
Поскольку мы боялись, что это, возможно, последнее, что мы сделали, как подписавшая контракт с лейблом группа, мы были полны решимости записать альбом, который полностью отражал бы наше представление о том, кем являлись No-Man.
Ключевой момент в формировании духа альбома (и, возможно, даже всей нашей последующей карьеры) наступил, когда во время работы над Loveblows & Lovecries нам объявили, что скоро мы станем делать все, что в наших силах, чтобы писать хиты и зарабатывать деньги, потому что именно этим занимались все остальные. Мы не согласились.
Отклоняя предложения крупных студий и сторонних продюсеров, мы потратили аванс на самый современный на тот момент пакет стандартов цифровой звукозаписи ADAT, микрофон Neumann u87 и на музыкантов, которые, по нашему мнению, могли бы помочь более полно реализовать написанную нами новую музыку.
К нашему большому изумлению, мы услышали от наших издателей, что Роберт Фрипп сказал, что ему понравился наш дебютный альбом. Он добавил, что было бы еще лучше, если бы он участвовал в записи. Мы согласились.
Мы немедленно приступили к реализации плана по приглашению легендарного Алого Короля в No-Man’s Land. Услышав сэмпл инструмента Мела Коллинза, который мы использовали в демо песни «Teardrop Fall», Роберт предложил Мэлу поучаствовать в проекте. Еще мы разыскали великого трубача Иэна Карра. В других песнях вернулись Стив Джансен и Ричард Барбиери, присоединись к веселью и «Братья Мейтланд» (не связанные родственными узами Крис и Сайлас).
Все музыканты, участвовавшие в создании альбома Flowermouth, внесли существенный вклад в музыку, доказав, что качество и страдания не обязательно должны идти рука об руку. Искаженное скрипичное соло Бена Коулмена в коде песни «Things Change» (которое часто ошибочно принимают за гитарную партию) остается для меня изюминкой, а непринужденную музыкальность Фриппа и Коллинза на протяжении всех студийных сессий было невероятно наблюдать здесь и сейчас.
В плане текстов альбом частично отразил отчуждение, которое я испытал, переехав в Лондон и поселившись жить в нем (после того, как провел всю свою жизнь на северо-западе Англии; то, что я жил на Юге, все еще казалось мне очень странным), а частично отразил ситуации, которые я либо наблюдал, либо пережил на собственном опыте.
После преимущественно электронных и бит-драйвовых приключений Loveblows & Lovecries, Flowermouth стал сравнительно более томным и погруженным в себя.
Композиция «Angel Gets Caught In The Beauty Trap» появилась на свет в 1989 году как попытка объединить элементы классического минимализма, ECM-джаза, эмбиента и авторской песни. За четыре года своего существования песня претерпела огромные изменения (в какой-то момент это была трехминутная баллада для фортепиано и вокала, а в другой – двадцатиминутная синтезаторная лайт-версия). Название песни пришло мне в голову во время просмотра фильма Полански «Тесс из рода д'Эрбевиллей», когда Энджел Клэр впервые увидел Тесс (ее играет Настасья Кински).
До сих пор остающаяся моей любимой «Things Change» вывела влияние классического рока в «Painting Paradise» на совершенно новый уровень, в то время как «Shell Of A Fighter» и «Simple» казались амбициозным продолжением мелодичной электро-поп-натуры Loveblows & Lovecries.
«Watching Over Me» и «Teardiop Fall» начинали свою жизнь как простенькие песни, которые я написал для акустической гитары. После того, как они были переработаны продюсером Уилсоном, они предстали более экзотичными.
Процесс создания альбома принес радость, но то, что последовало за ним, оказалось гораздо менее приятным: в день выхода альбома нам сказали, что рекламный бюджет был сокращен и что предлагаемый сингл «Watching Over Me» и сопровождающее его видео, снятое режиссером Майклом Беннионом, не будут выпущены.
То, что, как мы надеялись, станет нашим самым ярким моментом, обернулось самым мрачным эпизодом для всех (или, по правде говоря, пятью самыми мрачными годами).
Отзывы о Flowermouth были очень положительными, а благодаря «сарафанному радио» продажи значительно выросли по сравнению с нашими предыдущими релизами. К сожалению, этого оказалось недостаточно, чтобы заинтересовать Hit & Run, Sony (наш американский лейбл) или нашего менеджера. Для наших сторонников в индустрии то, что начиналось как прото-трип-хоп/инди-танцевальная группа с «широким потенциалом», превратилось в чисто студийную экстравагантность в стиле арт-поп/арт-рок. Возможно, идеалистическое возвращение к истокам нашего со Стивеном музыкального партнерства оказалось не самым разумным рецептом успеха в эпоху брит-попа?
One Little Indian хотели сохранить группу, но по понятным причинам того уровня поддержки, который мы знали, больше не было. Чувствуя себя второстепенной единицей в системе ценностей OLI, мы сорвались с места. Четыре года поддержки и инвестиций сменились довольно длительным периодом самоуправления и творческой переоценки.
Музыкальные кульминации «Simple», «Shell Of A Fighter» и «Watching Over Me», а также эмоциональная насыщенность «Things Change», «Angel Gets Caught...» и «Animal Ghost» звучат для меня сейчас столь же захватывающе, как и во время их записи.
Flowermouth — я всегда рад осознанию что это альбом, в создании которого я принимал участие.
Тим Боунесс (текст написан в декабре 2009 года и августе 2011 года, отредактирован в августе 2022 года).
Отрывок интервью Стивена Уилсона для интернет-сайта All The Blue Changes: А No-Man Retrospective (https://carolinaskeletons.wordpress.com/)
Мэтт Хаммерс: Как ты относишься к ранней музыке No-Man времен лейбла One Little Indian?
Стивен Уилсон: Недавно я сделал ремастеринг этой музыки для бокс-сета Housekeeping, и должен сказать, что был приятно удивлен. Время - великий целитель, а расстояние позволяет взглянуть на вещи с большей симпатией. Я обнаружил, что такое связано со многим в моей жизни, из-за чего я в то время испытывал немного смущения. Теперь я могу слушать эту музыку как нечто, созданное кем-то другим. Я могу ее оценить. Были песни, которые я просто совсем забыл, и когда я их переслушивал, то подумал: «Они и правда хорошие». Хотя от некоторых композиций меня все еще немного передергивает, я бы сказал, что 80 процентов из них звучит для меня действительно хорошо.
Думаю, что в таких песнях, как «Days In The Trees» и «Sweetheart Raw», на первый взгляд есть элементы того, что было в то время популярно - использование битов и своего рода танцевальных ритмов, но все остальное в них совершенно другое. Эта музыка беззастенчиво романтична, беззастенчиво пышна, беззастенчиво амбициозна, эпична и текстурна. В ней также нет той архаичности, которая, как мне кажется, была у многих электронных поп-кроссоверов того времени. Теперь я могу оценить, насколько разными мы были и насколько уникальным было наше звучание, во многом благодаря вокалу Тима. Есть еще скрипка Бена, которая добавляет уникальный элемент нашему музыкальному словарю.
Иногда продюсирование и звучание немного примитивны, но даже это придает им очарование, которое я в то время не мог оценить. Некоторые треки являются отголоском того, что должно было произойти в будущем, сочетая эпическую текстуру баллад с электронным звучанием и ностальгическими, почти литературными текстами песен. В конечном итоге эта музыка стала основой для того, что должно было появиться на более поздних альбомах, таких как Together We're Stranger и Returning Jesus.
Сингл Only Baby (One Little Indian)
Обложка недели. Две женщины, одетые как завсегдатаи ночных клубов семидесятых: одна в серебристом платье с блестками, другая в минималистичной золотой тесьме, обе в париках, соприкасаются языками. И все же, как бы это ни было гламурно, сейчас все это выглядит как-то небрежно, как будто они перепихиваются по-быстрому перед подъезжающим автобусом.
Этот образ как нельзя лучше соответствует мужскому чувству страсти. «Only Baby» — это дразнящий, лукавый, легкий фанк-грув, раскрывший свои объятия, когда Тим Боунесс вздыхает, воркует и в целом играет роль беспомощного жеребенка, который овладел всеми приемами соблазнения, описанными в книге, но у вас возникает ощущение, что вас бросят еще до конца вечера. И если это всего лишь мимолетная страсть, то она вспыхнула исключительно в твою честь.
Я простофиля. Я попался на эту удочку.
Мини-альбом Sweetheart Raw (One Little Indian)
Интересно, как эти эстеты умудряются жить в Хемел-Хемпстеде – захолустном пригороде Лондона, расположенном в пяти милях от того места, где я вырос. Не могу представить, что это очень гостеприимное место для творческих людей.
Элегантные и жутковатые, три песни на этом EP больше всего напоминают мне группы The Associates и Japan (и, знаете, когда я бросаю взгляд на разворот конверта, мне кажется, там указано, что в записи приняла участие половина состава группы Japan). Головокружительный, но утонченный вокал Тима Боунесса, вкрадчивый искаженно-фанковый бас, жутковатая электроника, шквал ярких эффектов и арт-рок-гитара — все это вызывает острые ощущения.
No Man - ароматный, румяный, немного перезрелый фрукт — все это, на мой взгляд, хорошие качества.
Loveblows &Lovecries (one little Indian) журнал Lime Lizard
Cлишком идеально, чтобы быть правдой.
Некоторым людям приходит видение, побуждающее их выполнять миссию, распространять информацию, следовать приказам и выполнять действия, которые они никогда не подвергнут сомнению. Если бы мне была предоставлена такая аудиенция, я бы не хотел, чтобы она оказалась столь однозначной. Я бы хотел, чтобы это чудо снизошло на меня так же, как на Loveblows & Lovecries, чтобы на меня не указывали пальцем, а чтобы меня трогали. Это было бы «что-то обильное, но эфемерное, что-то, что проходит мимо, оставляя вас бесспорно, но неопределенно изменившимся». Концепция No-Man не дает вам «ничего существенного, во что можно верить — это символ веры».
Loveblows & Lovecries — это звучание ангелов, которые на один день разыгрывают из себя смертных, представляя, каково это - влюбиться. Это очищающий романтический вихрь и шарада, которая более яркая, чем реальность. Поп-музыка всегда имела дело с такими быстро приедающимися утопиями, и No-Man, как и все великие поп-группы (вспомните ABC, Scritti Politti, Japan), понимают, что если утопия — это рай для дураков, то смысл в том, чтобы изображать дурака до конца, со всей стилизованной убедительностью, на которую вы способны.
Вокалист No-Man Тим Боунесс безупречно исполняет эту роль. Он - неистовый соблазнитель, воркующий и вздыхающий так, словно завтра не настанет никогда, нащупывающий твои слабые места и предлагающий исцелить их, будто небесный самаритянин, и выставляющий напоказ свой идеализм настолько откровенно, что исцеление неизбежно. Его голос наполнен опытом и наивностью, целомудрием, но и соблазном, как будто он уже завладел вашим сердцем, но исчезнет в тот момент, когда оно начнет учащенно биться.
Loveblows полон таких величественных и в то же время скромных жестов. «Beautiful & Cruel» (удивительно подходящее название для группы) несет мир на своих плечах так же легко, как Prefab Sprout (английская поп-рок-группа – прим. stupidmax), предчувствуя спасение, в то время как «Painting Paradise» — это просветленный луч, словно обрушивающийся на мегаполис через пролом в небесах. Стремительный ритм оставляет за собой великолепные переборы скрипки, в то время как вокал Боунесса звучит одновременно благоговейно и торжествующе, как будто на школьном балу. «Sweetheart Raw» украшена инструментальными партиями бывших участников группы Japan Ричарда Барбиери, Стива Джансена и Мика Карна, их ропот подземелья тянется за журчащей басовой партией, пока не вырывается на свет, взрываясь ошеломляющим восторгом.
No-Man, очевидно, слушали музыку группы Japan очень внимательно. В «Housekeeping» есть момент, когда голос Боунесса застревает в горле, будто его в это время массируют с помощью пресса и мешалки, и в нем слышится надрывная чувственность Дэвида Сильвиана, - эмоция человека, раздавленного интимностью момента. Как и все, что делают No-Man, это иллюзия, но она говорит о многом.
Loveblows & Lovecries — это роскошь, воплощенная в невинности, манящая вас страстью, которая ощущается так остро, как если бы она была написана на ветру. Возможно, это самая вдохновляющая, одухотворенная запись в этом году, но это обусловлено тем фактом, что никто на самом деле не знает, существует ли рай. Этот альбом заслуживает безоговорочной преданности.
Эд Н (журнал Lime Lizard)
Loveblows & Lovecries – A Confession (One Little Indian) Дейв Симпсон
Когда я случайно заметил коллеге, что в этом обзоре, возможно, часто встречается слово «претенциозный», он обернулся и взмолился: «Не будь к ним слишком строг». Напротив, я сказал ему, что полностью за No-Man. Если бы не претенциозность, мы бы остались без Дэвида Боуи, Брайана Ино, нелепых причесок A Flock Of Seagulls и этого чудесного альбома. Претенциозность присуща самой прекрасной истории рока, и в последнее время ее стало явно не хватать.
Начинать поп-альбом с безукоризненно обработанной классической музыки довольно претенциозно, но важно принять правильную позу (с каменным лицом, нахмуренными бровями, подкручивая воображаемые усы), чтобы слушать то, что за этим последует. Пейзаж No-Man — это нежно звучащие скрипки, бурлящие страсти, приглушенные ритмы диско, искусство, смерть, случайные перепихоны на пригородных железнодорожных станциях, обветшалые английские особняки и грандиозные вальсы в сопровождении одинокого призрака Roxy Music эпохи альбома Stranded. И это очень, очень замечательно.
Возьмите «Only Baby» - эротическая мелодия, которая может соперничать с «Heart Of Glass» (песня группы Blondie – прим. stupidmax), мерцающая и навязчивая. Или «Sweetheart Raw», невероятно сложно устроенную композицию из надрывных просьб и запутанных партий баса Мика Карна. Возможно, еще лучше звучит «Tulip», в которой интимный, отчужденный шепот Тима Боунесса, кажется, выползает из динамиков и физически притягивает к себе ваши уши.
Можно только догадываться, где сейчас находится этот рог изобилия элегантности. Его духовная родина находится где-то между альбомами Heroes и Gentlemen Take Polaroids - среди гранжа, индастриал-трэша и техно это просто не имеет смысла. Это, конечно, очень привлекательно. Как будто выход за пределы времени. Но невероятно привлекательный.
Дейв Симпсон
Сингл недели No-Man - Colours (Hidden Art)
«Welcome to the phenomenon of Donovan». С другой стороны, это в некотором роде потрясающе актуально. Так что я даже не знаю. Но все равно в них присутствует «сексуально-религиозный» оттенок, который я выдумываю по ходу дела. No-Man — это, по-видимому, два чеширских студента-искусствоведа и израильский скрипач. Они утверждают, что были очень хорошими людьми, которые записали этот материал с одобрения великого Микки Моста (английский музыкальный продюсер, известный по работе с такими исполнителями, как The Animals, Herman's Hermits, Донован, Сьюзи Кватро и Jeff Beck Group) задолго до того, как Happy Mondays объявили, что будут записывать свою кавер-версию песни «Colours». Затем они добавляют мелким шрифтом: «О, и еще Happy Mondays - обычная рок-группа для пабов с хорошей репутацией в звукозаписывающих компаниях и у инженеров по ремиксам», что очень мило. Я поддерживаю их прекрасную пластинку, несмотря на тот факт, что чем больше выходит переизданий Донована, тем меньше шансов у нашего с Синди Ли Беррихилл замечательного дуэта «Season Of The Witch» стать самым продаваемым произведением искусства десятилетия. Я пишу эти строки, потому что невероятно глуп и потому что сделал бы практически все, чтобы помочь накрячить «Мешковатых Понедельничков» и этого самодовольного парня Тони. И поскольку в течение двух минут звучит только низкий голос с придыханием и очень редкие барабаны, а затем на долю секунды раздается идеальный каскад (прекрасных, прекрасных) скрипок и гитар, а затем все заканчивается типичным ангельским хором, это великолепно и затягивает, вокалист - король мира на час или около того, и я надеюсь, что все получится настолько хорошо, что овчаркам Шона Райдера придется уйти на покой. No-Man не излучают столько же самообладания и уверенности, какие хотелось бы излучать The Beloved (британская электронная группа. Наиболее известна по синглу «Sweet Harmony» - прим. stupidmax). Двадцать пять раз на репите и подъем.
В поп-музыке возможно все - даже реабилитация Донована.
«Мы все законченные фанатики Донована», - признается гитарист No-Man Стивен Уилсон, у которого есть склонность наряжаться на концертах. «Мы, должно быть, единственная группа в истории, которая заплатила более 50 фунтов за один из его альбомов».
Восхитительно невесомая и дразняще мечтательная. Потрясающая версия No-Man песни «Colours» только что была выпущена в качестве сингла на Probe Plus (британский лейбл, базирующийся в Ливерпуле – прим. stupidmax). Похоже, это вызвано двумя противоположными факторами: любовью к Доновану («Он считает, что это прекрасно, очень, очень мило») и отвращением к Happy Mondays (Шон Райдер из которых недавно записал свою собственную интерпретацию той же песни).
Стивен: «Популярность Happy Mondays была создана не ими самими, потому что они не такие умелые, а их звукозаписывающей компанией. Где бы они были без Пола Окенфолда или E?»
«Их следует кастрировать за преступления против интеллекта», - добавляет вокалист Тим Боунесс. «Этот год должен стать годом плиточников, строящих бассейн».
No-Man любят провоцировать. Самым непристойным словом в английском лексиконе для них является «безразличие».
Стивен: «Мне нравятся взрывные реакции. Я ненавижу посредственные. Я бы хотел, чтобы люди нас обожали или ненавидели. Я думаю, именно на этом мы основываем наши концертные выступления».
В нынешних условиях любая группа, описывающая свою музыку как «звучание Джона Колтрейна, играющего на штанине Джанет Джексон», скорее всего, будет завалена обвинениями в претенциозности. Но No-Man не раскаиваются в этом.
Тим: «Боуи как-то сказал, что хотел бы создать школу самонадеянности. Что ж, мы были бы рады создать несколько новых школ самонадеянности».
Если не считать Боуи, с кем бы в идеале хотели играть No-Man?
Тим: «Мы бы с удовольствием разбавили наше трио с Дэнни Ла Ру и Донованом». Вот это я понимаю развлечение.
Пол Мардлс
Трио No-Man, состоящее из Тима Боунесса, Стива Уилсона и Бена Коулмена, представили в качестве превью своих великих свершений небольшой фрагмент танцевальной безмятежности на альбоме Lovesighs (One Little Indian), который дарит надежду на большее. В любом случае, семь треков (плюс один ремикс) - не такое уж плохое начало, поскольку эти знойные ритмы завораживают. В звучании No-Man сочетаются ленивые танцевальные биты а-ля Soul II Soul с парящими струнными, дополненными мягким бэк-вокалом. В результате получается своеобразный танцевальный ритм, который не воспринимается как легкомысленный. «Heartcheat Pop», «Days In The Trees», «Iris Murdoch Cut Me Up» проникают в душу и тело, вызывая улыбку и трепет, а «Colors» Донавана предстает обновленной в новой минималистичной танцевальной форме. «Reich» — это звуковая эротика, которая наверняка возбудит под одеждой ваш CD-плеер. Я не виноват в том, что пытаюсь быть слишком умным, но Lovesights ласкает нежными ритмами и успокаивающим вокалом - полное собрание сочинений Loveblows & Lovecries, выход которого намечен на август, будет непростым.
Они не облегчают себе жизнь. Вы должны дать им понять, что, во-первых, они не могут решить, то ли их название No-Man, то ли No-Man Is An Island. Затем, их менеджеру удается превратить обзор их концерта с огромной статьи в заметку на первой полосе. Затем, в качестве их конферансье на сцене выступает Синдбад-мореход. И тут гитарист Стивен надевает юбку.
Что ж, они обещали мне розовый сад, но No-Man не отличаются чрезмерными амбициями и чрезмерно завышенным чувством собственной значимости. Разные обозреватели бормочут что-то о Soft Cell и Genesis, но на самом деле No-Man держатся и не падают где-то между Japan, альбомом Lodger Дэвида Боуи, The Associates и группой монахов-траппистов на моноциклах. Печально известная кавер-версия Донована в стиле «фанк» в сет-листе отсутствует. Помпезный рок изобилует, и каждая эпическая песня может похвастаться восемнадцатью припевами вместо четырех («Bleed» и «Flowermouth» особенно хороши), но величественная скрипка всегда дразнит, кружит голову и отгоняет скуку. Скрипка Бена Коулмена, возможно, самая прекрасная новинка в поп-музыке со времен родинки на лице певицы Линси Де Пол.
О, боже, я снова становлюсь гетеросексуалом. No-Man эрудиты, гордящиеся своей женственностью. Стивен, будучи сексуальным политиком, убеждает некоторых, что он женщина (на самом деле это не так). Мне приходит на ум Мик Карн. Примерно три месяца Мик Карн казался невероятно крутым, а потом превратился в придурковатого придурка, так что будьте осторожны. Вокалист Тим Боунесс расхаживает с важным видом и падает в обморок, плачет и вздыхает, а также каждые пять секунд выдергивает пряди волос из своей головы. К счастью, у него много львиной шерсти.
No-Man отличаются чрезмерной театральностью, и когда их реальность совпадает с их фантазиями, они становятся настоящими звездами шоу-бизнеса. Чтобы остановить это шоу, Тим спрыгивает в зрительный зал, Стивен пытается создать обратный эффект, оставаясь внешне равнодушным к происходящему, а скрипка отпускает птичек в небеса. Поиски себя продолжаются.
Крис Робертс
Даже забавный парень с приклеенными бумажными усами, открывающий шоу невнятно бормоча что-то о Дэнни Миноуг и Марселе Дюшане, не может подготовить нас к особому зрелищу сегодняшнего вечера. На секунду надевая свою «меня-снова-одурачат-анти-циник»-шляпу, я бы сказал, что No-Man способны быть по-настоящему экстраординарными. Этот в превосходной степени мягкий выпад встречает обычный хохот со стороны бывалых коммерсантов, которые все это уже слышали, но я не поддамся их цинизму. No-Man хороши.
Кроме того, остальные присутствующие менее озабочены тупой предосторожностью. Крайне взволнованный Джон Уайлд, появляющийся на публике всего во второй раз за это десятилетие, хватает мой блокнот во время исполнения No-Man первого номера - соул-меланжа «Bleed», который состоит из Soft Cell и Soul II Soul, и нацарапывает кровью следующее заявление: «Возможно, это самая важная английская группа со времен The Smiths». Как бы то ни было, No-Man вполне сравнятся с упомянутым выше потрясающим комбо, которое мы вам предложили. Преувеличение? Вы еще не читали следующие несколько абзацев.
После я наслаждаюсь потрясающей беседой с очаровательным валлийским экс-панком, который считает, что Тим Боунесс невероятно самоуверенный певец, стратег и по совместительству эксцентричный эксцентрик No-Man (он же Кевинс Койн и Айерс, господа Теннант и Алмонд), так же повлиял на поп-музыку 1991 года, как и Ферри в 72-м, Боуи в 75-м, Деволо в 78-м, и Роуленд в 81-м. Ах да, и Принс в 84-м. Тот же титанический потенциал, та же отстраненность от современной поп-музыки - ровно настолько, чтобы оказывать огромное влияние, и ровно настолько, чтобы оставаться в тени.
Конечно, еще слишком рано заявлять о такой восхитительной смелости, как эта, но No-Man подают такие надежды, каких мы не видели, по крайней мере, со времен Curve или ранних Slowdive. Неделя - долгий срок для поп-музыки, но три месяца — это целая жизнь, а я все еще слушаю альбом группы Electronic. Лето выдалось неспешным. Подчеркнуто блестящая внешность No-Man наводит на мысль о том, что четвертый квартал или весь этот полуфантастический год вполне могут порадовать альбомами, которые еще с января нам гарантировали синглы наших любимых групп.
No-Man не только могут похвастаться манерными электро-поп-изысками, достойными грядущего «продукта интеллектуальной собственности», но и являются самыми традиционными носителями тай-дам культуры и самыми красивыми ублюдками в поп-музыке со времен Блай Маккензи и Алана Рэнкина. Любая группа, которой удается звучать так же космически современно и наэлектризованно (ключевые слова эти, не стоит их недооценивать), как «It's Better This Way» группы The Associates, сохраняя при этом традиционную суровую внешность Тима Бакли (вокалист Боунесс), Уоррена Битти -времен-«Shampoo» (скрипач Бен) и рентгеновски-нескладного красавчика с андрогинными чертами лица (гитарист Стив), несомненно, должны претендовать на звание «Группы конца века».
Здесь также проявляются нарциссизм и мания величия. Во время (п)оперной мелодрамы «Kiss Me Stupid» на белом экране за спиной No-Man появляется изображение распятого Христа, как раз в тот момент, когда Тим начинает корчиться и дергаться, совершая серию физических движений. Боунесс, который может быть фееричным, но при этом ему не хватает харизмы Моррисси, в равной степени грациозен и неуклюж. Вокально он может взлетать и охать, как Марк или Битти, но он также может и петь, как Боно.
Точно так же музыка No-Man колеблется между блеском новой поп-музыки начала восьмидесятых, одержимой Боуи и Kraftwerk («Glittering Prize», «Partyfearstwo») и унылой помпезностью U2 и Simple Minds. Хотя, в лучшем случае, No-Man — это, гм, остров, за которым океаны, а впереди - озера. А может, просто счастливый финал?
Пол Лестер
Убедись, что викарий не придет на чай, потому что намечается что-то пикантное. Обложка раскрывает розыгрыш с головой – это не новая веселуха от Клиффа Ричарда. И когда вы включаете песню и слышите, как слегка игривый голос шепотом произносит «love me clean – love me new», то понимаете, что сейчас самое подходящее время! Ритм — заводное удовольствие, на заднем плане которого звучат звонкие гитары, которые прекрасно его дополняют. Чрезвычайно фруктовый (сингл) с ноткой ванили!
Происходит все примерно так. Когда огни почтительно гаснут, таинственный четвертый участник No-Man, президент Института Юла Брайнера (филиал в Хемел-Хэмпстеде), умело пробирается из толпы на сцену, чтобы спеть эмоциональную песнь, которая тронет самые стойкие сердца: «Bagpuss, bagpuss, saggy old bagpuss...»
No-Man просто-напросто изысканные. Подобно выдающемуся фокуснику, No-Man дразнят вас своей ловкостью, хитро переходя от жалобного шепота к тревожному крику, не теряя при этом своего сверхъестественного чувства равновесия. По идее, «Days In The Trees» (припев - дань дизентерии или мне только кажется?) должна была бы рухнуть под тяжестью собственных амбиций, но каким-то образом песня расцветает, превращаясь в грандиозное произведение, звучащее примерно, как The Blue Nile играют «Three Feet High And Rising» (ремикс на группу Talk Talk).
Как вы, наверное, уже догадались No-Man отвергают суровую реальность условностей, не только в музыкальном, но и в визуальном плане. В то время как вокалист-сумасброд Тим Боунесс, гордый обладатель самого пристального взгляда в поп-музыке, демонстрирует свой довольно шикарный образ «Арабский рыцарь встречает Брайана Мэя», гитарист Стивен Уилсон, очевидно, полон решимости возродить дискуссию о «мужчинах в платьях», которая, по мнению большинства, осталась в пыльных анналах истории.
Все это, а также превосходная версия песни Донована «Colours» (которая по какой-то необъяснимой причине не был исполнена сегодня вечером), грозит испортить предстоящий релиз этого же сингла группой Happy Mondays. Если Шон Райдер не покрывается холодным потом, то он должен начинать.
Пол Мардлс
Melody Maker, 8 сентября 1990
Самый сексуальный музыкальный альбом лета. Его легко включить где угодно, и люди, собаки и антилопы раскинут свои одеяния на все четыре стороны и превратятся в порочные образы Калигулы и Луизы Брукс. Танцуйте под эту музыку на улице, и фонарные столбы начнут нервно подпрыгивать. Насвистывайте эту музыку в магазинах и брикеты маргарина бросятся на вас в порыве похоти. Или, может быть, такой подход сбивает меня с толку.
В любом случае, No-Man выпустили свой дебютный сингл, упреждающий выстрел – «Colours» Донована, и он чертовски прекрасен. No-Man не из Чешира (меня ввели в заблуждение), а из экзотического Хемел-Хемпстеда. Почему они выпустили «Colours» сейчас, а не до того, как это сделали Happy Mondays?
«Чтобы привлечь внимание прессы. Круто, да? О, и еще «Хмельные понедельники» уродливее, чем Пол Гаскойн, которого мы ожидали увидеть вчера вечером на нашем концерте в Manchester Boardwalk, но, думаю, он оказался слишком посредственным, чтобы заморачиваться. У поп-музыки должна быть сила шокировать и сила двигаться вперед...»
No-Man — это Тим Боунесс (вокал), Стивен Уилсон (гитара, клавишные), Майк Беннион (гриффонаж) и Бен Коулман (скрипка). Последний - друг Найджела Кеннеди, недавно группа зашла за кулисы «концерта» Кеннеди только для того, чтобы предстать «патологически и отвратительно застенчивыми», столкнувшись лицом к лицу с Гарри Карпентером и Кейт Буш.
Стивен отдает должное Дэвиду Сильвиану, The Blue Nile, Иноу и A Tribe Called Quest. «Некоторые танцевальные альбомы асексуальны и механичны. К счастью, голос Тима — это чистый секс. Или «нечистый секс», как угодно. Наш дебютный альбом будет называться Prattle: Sultry Songs For Swinging Celibates. Тим - музыкант и поэт, которому нравится Ман Рэй, так что, возможно, вам стоит с ним поговорить».
Скорее, Тим разговаривает со мной. Сделайте глубокий вдох, поп-детишки. «Мне нравится подбирать идеи из печатных изданий или Vogue. Я нахожу названия с грубыми подтекстами, если бабушка одобряет, я соглашаюсь. No-Man это своего рода Rolls Royce в сравнении со Skoda группы The Stone Roses. Может, мне стоит привести еще несколько цитат? О, здорово. Мы, несомненно, гламурны. Я ненавижу единообразие. Мы как Дэвид Боуи, играющий в баскетбол с Де Ла Соулом и Вуди Алленом. Люди такие консервативные, они не могут справиться с двумя концепциями одновременно. Или звездами. Даже у Black Sabbath была звезда. Кто сейчас является примером для подражания? Все такие скучные. Сколько людей занимаются творчеством по экзистенциальной причине - из-за необходимости сочинять? Все, что меня привлекает (музыкальные альбомы, книги, искусство), проявляется в том, что у каждого свой уникальный голос. Я знаю, что у меня свой. Я больше не могу читать Сартра. Раймонда Карвера - да. Лорн Мур. Она прекрасна и трогательна. Она похожа на Сэмюэля Беккета, если бы у Беккета чаще был секс. Я нашел ее книгу на распродаже. Думаю, больше она никому не была нужна. Это довело меня до слез. Многое доводит меня до слез.
Эта группа существует для того, чтобы разрушать предубеждения. Давным-давно даже такой третьесортный музыкант, как Джон Фокс, эксплуатировал театр, сцену, свое положение. Меня раздражает, что группу Japan называют претенциозными, а Эрика Клэптона - нет. Было ли у Эрика Клэптона подлинное образование в стиле дельта-блюз? Почему бы Japan, которые, по-видимому, являются достаточно интеллигентными людьми, не позаимствовать восточную культуру? Только Патти Смит и Roxy Music удалось совместить высокое искусство и близость к сексу. Как Гарольд Пинтер в одном предложении переходит от секса к церкви. Если вы честны с самим собой, вы проявляете не только интеллект, но и подлость. Даже поход в аптеку заставляет меня трепетать. 13-го числа мы играем в Marquee, приходите и посмотрите на нас. Будет напряженно, захватывающе и, возможно, разочаровывающе, потому что так часто бывает. Если люди не будут бросаться мне в ноги, я буду разочарован».
Веселитесь, люди, веселитесь!
Крис Робертс