* НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Колин Эдвин являлся басистом группы Porcupine Tree с 1995 по 2010 годы, сыграв на семи студийных альбомах, начиная с Signify (1996) и заканчивая The Incident (2009), прежде чем группа взяла длительный перерыв. В настоящее время Эдвин является участником прогрессив-метал-группы O.R.k., в которую входят барабанщик из США Пэт Мастелотто (King Crimson), итальянцы - вокалист LEF и гитарист Кармело Пипитони. Джон Уэсли с 2002 по 2010 годы входил в состав группы Porcupine Tree как тур-гитарист и бэк-вокалист. В настоящее время Эдвин и Уэсли сформировали концертную группу Voyage 35, которая исполняет ранние песни Porcupine Tree. Название группы навеяно также одной из ранних композиций Porcupine Tree «Voyage 34».
В августе 2026 года Ник Холмс пообщался с Эдвином онлайн, чтобы расспросить о том, как появились Voyage 35, об участниках группы, музыке, которую они будут исполнять в своем концертном туре в сентябре 2026 года, об игре на бас-гитаре Wal, об использовании светового шоу Fruit Salad, о работе со Стивеном Уилсоном и о своих мыслях о Сиде Барретте…
Как возникла идея создания проекта Voyage 35? Я читал, что ты отнесся к этой задумке с некоторой неохотой и, возможно, даже воспринял как шутку, точно так же как изначально группа Porcupine Tree являлась шуткой Стивена Уилсона, превратившейся в очень серьезное предприятие?
Меня постоянно спрашивают о Porcupine Tree, этот вопрос постоянно повторяется. Если я записываю альбом с O.R.k. или кем-то еще, всегда наступает период общения с прессой, и неизбежно возникает этот вопрос. Я прекрасно осознаю, что эта музыка вызывает у меня большую симпатию. Пару лет назад я создал свой собственный канал на платформе substack, который заинтересовал тем, что позволял мне немного больше общаться с людьми. Многие писали мне и рассказывали, как им понравилась музыка и как сильно они по ней скучали. На самом деле я долгое время об этом не задумывался.
А потом я возобновил отношения с Крисом Мейтландом (барабанщиком Porcupine Tree с 1993 по 2002 годы). Все началось как шутка; возможно, мы могли бы снова сыграть вместе, но без каких–либо серьезных намерений относительно того, что мы будем делать - просто соберемся и сыграем. В итоге за затянувшимся из-за разговора обедом мы обсудили музыку и то, как мы подходим к исполнению определенных треков. Постепенно мне пришла в голову мысль, что я снова могу поиграть с Крисом. Как оказалось, Крис был немного против, так как у него очень плотный график, но нам все же удалось поиграть вместе, и мы записали композиции, которые превратились в альбом, получившийся довольно минималистичным. Это был просто студийный джем.
Но удивительным совпадением стало то, что одним рождественским утром я гулял со своей семьей и наткнулся на парня по имени Гленн Пови, который был первым агентом группы Porcupine Tree. И поскольку я встречался с Крисом, то рассказал об этом Гленну. Я сказал: «А что, если мы с Крисом соберемся вместе и сыграем что-нибудь из старой музыки Porcupine Tree? Как ты думаешь, это кого-нибудь заинтересует?» Потом я несколько дней его не видел и подумал, что может он решил, что я сумасшедший. Это безумная идея!
А потом он позвонил мне и сказал: «Я думаю, это очень хорошая идея. Насколько ты серьезен на этот счет? Я могу связаться с некоторыми агентами, и мы сможем все уладить». Так совпало, что я снова стал общаться с Джоном Уэсли, он в качестве приглашенного музыканта сыграл на гитаре в песне группы O.R.k. И я рассказал об этом Уэсу. Он знает музыку группы как свои пять пальцев. Он был тур-гитаристом (Porcupine Tree) в течение десяти лет. Если кто-то и может сыграть все правильно, то только он. Уэс проявил настоящий энтузиазм, чего я никак не ожидал. Его реакция застала меня врасплох. Он сказал: «Черт возьми, я бы с удовольствием исполнил эти песни снова!».
Так что через некоторое время идея получила развитие сама по себе. И тут начинаешь относиться к ней более серьезно. Я встретился с Ричардом Алленом, он был первым менеджером Porcupine Tree. Мы шутили по этому поводу, типа, может, я мог бы сыграть старый материал группы. Я сказал: «Этого никогда не случится». Но вот мы здесь. Мы как раз собираемся отправиться в наш первый гастрольный тур, и, полагаю, шутка стала реальностью. Должен сказать, я с нетерпением жду этих концертов.
Можешь представить участников группы?
Любой, кто знаком с Porcupine Tree, знает Джона Уэсли, потому что он долгое время являлся частью гастрольной группы. На ранних этапах группы он не участвовал в записи, но исполнил много ранней музыки на концертах. Когда он только начал с нами выступать, многое из той музыки еще было на концертах. Кое-что из альбомов Lightbulb Sun (2000) и Stupid Dream (1999) и так далее. Так что он знаком с музыкой группы.
Но потом он рассказал мне, что знает эту музыку с давних времен, потому что на одном из первых концертов мы выступали «на разогреве» у группы Marillion, и кажется, он был на том концерте. Я этого не помню, но он сказал, что мы встречались и он видел, как мы играли композицию «The Sky Moves Sydeways» (1995) или какой-то очень, очень ранний материал. Так что Уэс стал самым очевидным выбором в качестве гитариста, и кстати, в какой-то момент он действительно взял на себя часть вокальных партий (в Porcupine Tree). Он начинал играть на ритм-гитаре, а потом, со временем, у него появилось больше сольных партий, а в паре песен он исполнял и основной вокал.
Я был уверен, что он справится, и он отнесся к предложению с большим энтузиазмом. Теперь про барабанщика: как выяснилось, график работы Криса не позволяет ему участвовать в туре. Я поддерживаю с Крисом тесную связь, мы по-настоящему дружны. Мы время от времени встречаемся. И надеюсь, что Крис когда-нибудь примет участие в этом проекте, хотя я не совсем понимаю как; но он меня очень поддерживает и полон энтузиазма. Мне кажется, он собирается приехать и выступить в качестве гостя в туре, и, возможно, в какой-то момент мы сможем включить его выступление в сет-лист или что-то в этом роде, но это в будущем.
Поэтому мне пришлось искать барабанщика, и по небольшому совпадению, в другой моей группе, O.R.k., в работе с которой я очень занят, обычно играет на барабанах Пэт Мастелотто. Пэт американец и живет в Америке, поэтому он не всегда может присутствовать на каждом концерте. Поэтому, с благословения Пэта мы отыграли несколько концертов без него, с заменяющим барабанщиком. На пару концертов к нам присоединился Алессандро (Ваньони), я был сильно впечатлен его способностью очень быстро выучить сет и сыграть его так, словно он всегда был частью группы, но при этом никому не наступал на пятки.
Трудно объяснить, но некоторые ребята могут прийти и занять чужое место, и доминировать во всем, они все меняют. Но есть профессиональный уровень, на котором можно сделать так, чтобы звучало как будто ты часть группы, и как будто ты был в ней с самого начала. Уважительное отношение к деталям и привнесение в них частички себя, но без доминирования над остальными. И Алессандро прекрасно справился с этим в O.R.k. Он занял место Пэта, прекрасно исполнял музыку, и с ним было очень, очень приятно ладить.
Так совпало, что Алессандро подошел ко мне и спросил: «Ты все еще поддерживаешь связь с Крисом Мейтландом?». А это было до того, как появились новости о Voyage 35. Я ответил: «Да, я общаюсь с Крисом». И он попросил: «Не мог бы ты прислать Крису несколько моих видео игры на барабанах? У меня есть канал на YouTube, на котором я рассказываю о самых разных барабанщиках, а я большой поклонник Porcupine Tree (кстати, я этого не знал), и я записал несколько партий Криса». Я заглянул на его канал на YouTube, и, по-моему, одним из треков был «Piano Lessons» (из альбома Stupid Dream). Но это не сложная партия ударных — это база.
Это довольно простая песня, да?
Да, но в простоте есть глубина, верно? Многие люди не понимают простоты. Поэтому мне стало любопытно, что он выбрал именно эту песню, потому что она на самом деле не демонстрировала его способности играть на барабанах. Я сказал ему: «Это необычный выбор». А он ответил кое-что, что запало мне в душу: «Ну, знаешь, хорошая роль — это хорошая роль».
Поэтому я подумал, что он достаточно зрелый, сыграв партии Пэта и услышав музыку, он понимает картину в целом. Это было самое важное, что я от него узнал. И когда стало ясно, что у нас намечается несколько концертов, я позвонил ему и он сразу же воспылал энтузиазмом и ответил: «Я бы с удовольствием в этом поучаствовал». Так что все оказалось просто. Первый же человек, которого я пригласил!
Я уверен, что он тот, кто нам нужен, потому что он любит музыку и знаком с ней. Когда в начале года мы репетировали (мы собираемся репетировать снова) он все записал. Сейчас мы выпустили пару песен, и думаю, очевидно, что у него есть способность создавать их по-своему. Но он также способен усваивать то, что происходит вокруг.
Что ж, у меня собралась группа из трех человек, и что интересно, Уэс стал ведущим вокалистом, а Алессандро - бэк-вокалистом, как и было в случае с Крисом Мейтландом. Я подумал, что нам, возможно, понадобится еще один вокалист, но нам определенно нужен и клавишник. И тогда я начал задумываться о LEF’е.
Речь о Лоренцо Эспозито Форнасари, он же LEF?
Верно. O.R.k. - это большой проект для нас обоих. Мы много работаем вместе, я не был уверен, стоит ли мне спрашивать его, потому что мы проводим довольно много времени вместе, и это другой проект. Но я вспомнил те времена, когда первое, что мы сделали вместе, оказалось не нашим проектом, а чьим-то другим. Это была группа Ashes, в которую входили наш общий друг Эральдо Берноччи, итальянский вокалист Raiz и еще Билл Ласвелл. Проект из трех музыкантов.
Ashes предложили выступить с концертом в Италии, но Билл Ласвелл не смог участвовать. Так что я взял на себя роль Билла Ласвелла, и присоединился к Raiz и Эральдо. Там был замечательный итальянский барабанщик, а еще был Лоренцо, который играл на клавишных и пел. Я услышал, что он был отличным вокалистом, но в тот момент он не был сосредоточен на вокале. На этом концерте его приоритетом было исполнение клавишных партий. И музыка была похожа на некоторые вещи Porcupine Tree, но с большим влиянием даба, большим уклоном в трип-хоп 90-х, но все еще с большим эмбиентным атмосферным звучанием, которое, как я заметил, было связано с Porcupine Tree.
Тогда я подумал, что если у меня есть Лоренцо, то мне не нужен еще один вокалист, потому что у нас уже есть три вокалиста и клавишник. Итак, группа снова состоит из четырех человек, как это было в прежние времена. Я спросил его, и до сих пор очень удивлен, что он согласился. Ты, наверное, еще не слышал, но мы перезаписали часть концертного сета. Уже вышло несколько песен.
Да, я слышал «Nostalgia Factory» (из альбома On The Sunday Of Life, 1992) и «Even Less» (из альбома Stupid Dream), которые вышли на стримингах. А еще есть диск с пятью треками под названием Departures, который вы будете продавать на концертах?
На самом деле мы не собирались что-либо записывать, но это наш первый выход в свет, и мы должны дать людям понять, как мы звучим. Несколько человек спросили меня: «Не кажется ли тебе, что перезаписывать материал Porcupine Tree немного бессмысленно?». И, конечно, это действительно так, но люди должны нас услышать!
Люди должны знать, как мы звучим, и понимать, что мы не станем точной копией. Идея в том, чтобы воплотить эту музыку в жизнь немного по-другому, с присущим ей характером. Конечно, изначально мы были вчетвером: я, Крис, Ричард (Барбиери) и Стив, и у нас было очень четкое звучание. У Ричарда был свой почерк, и у Криса был свой собственный подход. Я не хотел воссоздавать эту музыку не только из уважения к оригиналам, но и из-за того, что для того, чтобы проект оказался долгосрочным и интересным для всех участников, мы должны сделать его другим. Мы должны придать ему свой собственный характер.
Я думаю, музыка всегда позволяла подобному случиться. Если вспомнить некоторые из самых ранних вещей, то они были в некотором смысле очень скудными. Если вспомнить On The Sunday of Life…, на этом альбоме есть драм-машины, клавишные довольно просты, в основном звучат атмосферные пэды, а бас-гитара большую часть хронометража альбома скрыта в миксе. Так что мы втроем в некотором смысле воплотили эту музыку в жизнь; в концертном исполнении группы было гораздо больше живой атмосферы, чего, я думаю, если быть честным перед Стивом, он все равно не смог бы сделать в своей спальне (своей домашней студии) в то время.
On the Sunday of Life... являлся полностью сольным альбомом Стивена Уилсона?
Да, он использовал восьмидорожечную запись, драм-машины и прочее. То, что он сделал, было великолепно, но как только группа начала выступать вживую, стало очевидно, что звучать эта музыка будет по-другому. Крис проделал большую работу с партиями ударных и придал им динамику, сейчас я ценю это больше, чем в то время, потому что, думаю, в то время я был просто в своей тарелке, пытаясь выстроить свои партии в соответствии с тем, что происходило.
Музыка обладала гибкостью, у нее была основа, и это одна из причин, по которой тот состав группы сработал в первую очередь - потому что у музыки был прочный фундамент, на который мы могли опираться. Мы могли придать музыке свой собственный характер и немного звуковой индивидуальности. В любом случае, гораздо интереснее, когда такое происходит; в противном случае, можно было бы просто послушать студийный альбом.
У LEF’а другой подход к игре на клавишных, чем у Ричарда. Исполнение Ричарда в большей степени связано с саунд-дизайном. У него не было опыта работы с классической музыкой или в качестве пианиста, в то время как у Лоренцо есть такие навыки. Поэтому одна из вещей, которую ему удалось воплотить, — это точно определить некоторые различные гармонии, а иногда это довольно хрупкие детали. Возможно, он использует звуки, на которые повлияло звучание оригинала, но он способен добавить гармонию в некоторые фрагменты и придать им немного другой характер, - именно этого я от него и хотел. И он понимает, что это часть его работы.
Да, я заметил, что в песне The Nostalgia Factory проекта Voyage 35 аккорды, которые звучат в самом начале, слегка отличаются по гармонии от оригинала, да? Это небольшое изменение, но оно очень заметно?
Да, он привнес несколько новых красок. Porcupine Tree не выпускали концертную версию этого трека. Если бы мы это сделали, это был бы очень малоизвестный релиз. Я нашел запись этой песни на YouTube. Я отчетливо помню, как мы играли ее вживую и переделывали от альбомной версии. В Voyage 35 мы попытались использовать концертную версию скорее как шаблон, но расширили среднюю часть. Я добавил немного басовых партий, больше похожих на импровизацию. Именно такого подхода мы стараемся придерживаться во всем, честно говоря.
На записи песни «Even Less» проекта Voyage 35 я заметил, что в конце есть вставка с произносимыми цифрами. Значит, Стивен предоставил вам эти записи, да?
Нет, это всего лишь сэмпл. Я имею в виду, что это сэмпл звучания радиостанции. Значит, она никому не принадлежит. Ну, может быть, она принадлежит ЦРУ! Кто знает? Стив действительно предлагал использовать свои минусовки, но я отказался, потому что посчитал, что было бы неправильно использовать оригинал.
Некоторые композиции могут звучать очень похоже, но там, где нам приходилось использовать минусовки, как, например, в Up the Downstair (заглавном треке альбома 1993 года) было несколько сэмплов и драм-машина, но я заменил их, как мне показалось, на что-то более мощное, немного более современное. И некоторые сэмплы мы решили не использовать. Просто потому, что это сэмплы, все зависит от личного отношения к сэмплированию. Мы подумали, что, возможно, Стиву уже пора было бы их использовать. В одном треке («Voyage 34») он использовал сэмпл голоса Лизы Джеррард из группы Dead Can Dance (из композиции «As the Bell Rings the Maypole Spins» из альбома Aion 1990 года). И мы подумали, нет, давайте просто придумаем что-нибудь новенькое. Дело не в том, чтобы воссоздать этот трек как картину. Дело в том, чтобы придать ему какой-то другой характер.
Ник Мейсон для своей группы Saucerful of Secrets использует ранний психоделический материал Pink Floyd, и, похоже, сейчас он остановился на альбоме Meddle (1971). Он не заходит на территорию альбома Dark Side Of The Moon (1973). D основном работает с материалом эпохи Сида Барретта. Но на чем вы все остановитесь в плане музыки Porcupine Tree?
Моей первоначальной задумкой было записать альбом Coma Divine (Live in Rome 1997)], потому что я надеялся, что Крис примет участие в первых нескольких концертах. Я подумал было бы здорово, потому что это была отличная демонстрация мастерства нас обоих, в смысле, бас-гитары и ударных. Это очень искреннее, энергичное выступление, особенно Криса.
Но по мере того, как Уэс все больше увлекался, он навел меня на мысль, что могли бы сработать и некоторые песни из более позднего этапа творчества. Они, если хочешь, очень понравились публике, когда мы их записывали в свое время. Поэтому мы записали песню «Even Less». Думаю, мы остановимся как раз перед альбомом In Absentia (2002). Так что, это будет более старый материал, психоделический материал, на большую часть из которого мы (в Porcupine Tree) позже не обращали внимания. Конечно, по мере того, как менялась музыка, в ней увеличивалось доминирование метала, и песни становились короче, и все становилось компактнее, и песни больше походили на песни, а не на длинные инструментальные пассажи.
То есть, по сути, вы остановитесь на Lightbulb Sun, и на этом все?
Да, я так думаю, в этом есть смысл. Насколько я помню, вокал не занимал ключевого места на ранних концертах. Я просматривал пару сет-листов, мне прислали несколько бутлегов, в которых было всего пять песен. Мы записали замечательную длинную версию песни «Radioactive Toy» (из альбома On the Sunday of Life), которая длится около 12 минут, с большим джемом в середине. Мы записали что-то вроде трека «Not Beautiful Anymore» (из альбома Up the Downstair) - он инструментальный. Там было еще несколько инструментальных композиций. Был один трек, который назывался «Is… Not» (из альбома The Sky Moves Sideways), а затем был Voyage 34, в котором были только сэмплы, и почти не было вокала.
Так что я подумал, что было бы неплохо добавить больше вокала для сета из раннего материала, и дополнить его несколькими поздними песнями. Я имею в виду, что мы не собираемся угождать всем, потому что нам нужно будет соблюдать баланс. Некоторые скажут: «О, вы должны спеть эту малоизвестную песню из On The Sunday Of Life, которую никто никогда раньше не играл, и никто не помнит». И я полностью за. Есть несколько вещей, которые мы никогда не исполняли вживую, и было бы здорово их сыграть. Так что, на концертах вас ждет пара сюрпризов!
Думаю, у нас получился сбалансированный сет: несколько известных треков, которые нравятся публике, и несколько более интересных. Будет действительно хороший микс, потому что в прежние времена такого сета никогда бы не случилось. Мы дошли до того, что перестали играть «The Sky Moves Sideways», и на этом все закончилось. Мы никогда не возвращались к этой композиции, за исключением, может быть, одного или двух очень поздних концертов. Так что думаю, для большинства зрителей это будет интересный сет из ранних лет группы.
Сейчас я обращусь к тебе с личной просьбой, и ты можешь ответить «нет», но я бы с удовольствием послушал «Hatesong» из альбома Lightbulb Sun, потому что ты сыграл в ней выдающуюся роль. Думаю, это одна из твоих ранних сочинительских работ, да? Мне нравится, как там звучит партия бас-гитары.
Что ж, без спойлеров, конечно, но мы собираемся сделать эту песню. На самом деле, я очень хотел исполнить ее, потому что ее всегда было интересно играть. Да, она была написана в соавторстве (со Стивеном Уилсоном). Песня появилась во время поездки в Стамбул, где я купил саз (музыкальный инструмент типа лютни семейства тамбуров – прим. stupidmax), который похож на турецкую лютню. Я до сих пор иногда вожусь с ним, у меня было демо с последовательностью аккордов, и все это было записано на саз с помощью драм-машины. И Стиву очень понравилось, так мы работали над этим треком вместе.
На самом деле в основе песни было простое любопытство касательно игры на сазе. Это действительно интересный инструмент. У него есть лады, они похожи на арабскую гамму. В моем распоряжении ноты, которые звучат неправильно, потому что они на четверть тона меньше, чем остальные ноты. Это фантастический инструмент. Он мне очень нравится. Я до сих пор иногда на нем играю.
А вторая, более редкая, но одна из моих любимых, «Buying New Soul» (из сборника Recordings 2001 года). Могу я попросить прощения за этот крик души? По-моему, ты играл на контрабасе? Ты участвовал в ее сочинении?
Не уверен, что мы дойдем до этой песни, но да, она всегда пользовалась успехом. Мы и в последующие годы довольно часто играли ее живьем. Так что да, эту песню я помню. Она тоже была сочинена во время студийного джема. Ты прав, да, я действительно играл на контрабасе. У меня до сих пор есть электрический контрабас, я стараюсь поддерживать его в рабочем состоянии, насколько это возможно. Но не уверен, что я действительно дошел до того уровня, чтобы выступать с этой песней на рок-концерте. Слишком сложно подключать микрофон, возникают всевозможные проблемы с резонансами, и песня очень хрупкая.
Ты планируешь играть на оригинальных инструментах, в частности на бас-гитарах Wal, которые использовал в Porcupine Tree?
Да, я по-прежнему играю на безладовых бас-гитарах фирмы Wal. Я планирую играть сет на них, потому что, по-моему, на ранних концертах группы я играл исключительно на этой бас-гитаре, пока позже не проявилось влияние стиля хэви-метал. У меня была бас-гитара фирмы Yamaha, на которой я играл, но на большинстве записей, таких как Coma Divine и на большинстве концертных записей, которые можно найти, я играл на бас-гитаре Wal.
Самое интересное, что это винтажный инструмент, хотя Wal все еще в ходу. Я не испытываю большого желания возить его с собой, поскольку он может повредиться при перелетах между концертами. Мы только что получили предложение отправиться с концертами в Южную Америку, это замечательно, но между городами приходится часто летать. Я подумал, действительно ли я хочу взять с собой свой Wal? Если он пропадет в Бразилии, я его больше никогда не увижу. Возможно, у меня есть еще один лучший инструмент для чего-то подобного, но в остальном я планирую играть на этом инструменте.
Я слышал, что, если хочешь купить новый бас этой фирмы, придется ждать в очереди около двух лет. Так что они по-прежнему популярны.
К сожалению, те двое парней, с которых начиналась история марки Wal, уже умерли: Иэн Уоллер (известный как «Уол») и Пит Стивенс, «Рыбка Пит», как его называли. Несколько лет назад компанию возглавил парень по имени Пол Херман, он был одним из их учеников, так что он знает дело как свои пять пальцев. В прошлый раз, когда я был в их офисе, мы с ним очень хорошо пообщались.
Он рассказывал, что сейчас очень сложно найти долговечные компоненты, потому что первоначально инструменты создавались с расчетом на долговечность, и они действительно надежные. С любым из моих басов Wal у меня никогда не возникало проблем, которые нельзя было бы быстро решить. Они хорошо сделаны. Древесина великолепна. Компоненты великолепны. Очень надежные тюнеры и все, что нужно.
Некоторые инструменты (я не буду называть бренды), ну к примеру инструменты известных брендов, почему у них пластиковые регуляторы? То есть, я плачу тысячу фунтов за что-то с пластиковыми регуляторами! Такого никогда не должно было случиться. Это все равно, что купить по-настоящему дорогую машину, в которой будут дешевые сиденья, или что-то в этом роде. Кажется, мир становится все более одноразовым что ли, люди уже не ожидают получать качество, что странно. Мне кажется, в этом отношении мы движемся вспять.
Когда смотрю видео с Porcupine Tree, ты на сцене кажешься очень расслабленным. Ты часто улыбаешься! Расскажи, как ты достигаешь этого «состояния потока» на сцене, когда музыка будто течет сквозь тебя, как будто ты не принимаешь в ней активного участия?
Да. Это любопытное состояние. Одна из вещей, которая мне всегда нравилась при прослушивании музыки, - нахождение в настоящем моменте. Это и есть «состояние потока». Его почти невозможно объяснить, но парадокс в том, что когда играешь музыку, такое происходит, когда беспокоишься об исполнении, когда возникают серьезные проблемы – может быть связанные с местом проведения, с событиями в личной жизни, или с каким-то происшествием, или технической проблемой – когда эта проблема начинает проникать в разум.
Можно провести фантастический концерт (и это звучит нелогично), и на самом деле будет выглядеть так, будто тебе пофиг. Но получится еще лучше, когда тебе и правда все равно, когда находишься в настоящем моменте, когда все работает правильно. Представляю, как подобное происходит с теннисистом: мяч летит в твою сторону, нет времени на сложные вычисления. Нужно интуитивно отбить мяч и знать, куда двигаться, и, конечно, не всегда все получается правильно, но по-настоящему хороший игрок способен на такое. Любой спортсмен, вероятно, подтвердит подобный образ мышления.
Мне всегда нравилось выступать вживую. Иногда это кажется немного абсурдным. Но мне всегда это нравилось. В туре тратишь так много времени на то, чего делать не хочешь, или на очень, очень скучные дела. Путешествие может быть увлекательным, но в то же время оно сопряжено с большой скукой, долгим ожиданием начала работы. И еще находишься вдали от своих родных и близких, а дома много дел, и приходится с этим мириться, что бы ни случилось.
Так что нужно наслаждаться временем, проведенным на сцене, иначе я бы не смог этим заниматься. Для меня это того стоит. Дело не всегда в деньгах, или признании, или эго, или в чем-то еще. Просто чистое наслаждение моментом. Вот о чем я стараюсь думать. Иногда я задумываюсь, почему вообще начал заниматься музыкой. Думаю, многие музыканты, которые уже давно в деле, подтвердят: теперь мы должны делать гораздо больше, просто чтобы сделать карьеру. Нужно продумывать свои активности в социальных сетях; нужно продумывать коммуникации. Когда сейчас имеешь дело со звукозаписывающим лейблом, они хотят получить готовый продукт. Значит, можешь оказаться гораздо более вовлеченным в такие вопросы, как оформление обложки, написание аннотаций или взаимодействие с человеком, который пишет пресс-релиз. Вопросы, о которых заботились в прежние времена, возможно, потеряли актуальность, или люди больше не хотят ими заниматься. Так что от тебя зависит, станешь ли ты более практичным, чем когда-либо прежде. И когда такое происходит, для меня еще важнее успеть насладиться этими полутора-двумя часами на сцене, какими бы они ни были, и извлечь из них как можно больше пользы.
У твоей манеры игры на басу очень характерный тембр и ощущение. Думаю, очень хорошей иллюстрацией этому является песня «Don’t Hate Me» из альбома Stupid Dream, в которой ты играешь на бас-гитаре. Позже Стивен Уилсон включил в альбом 4½ (2016) версию этой песни с Ником Беггсом на басу. Думаю, что вы оба фантастические музыканты, но твое звучание совсем не такое, как у Ника. В твоей фразировке есть что-то такое, в чем сразу же узнаешься ты.
Что ж, приятно слышать! Возможно, я слишком близок к вопросу, чтобы анализировать его, но открою маленький секрет о «Don't Hate Me». Часть песни довольно проста. Помню, что, когда мы ее записывали, я просто хотел сыграть такие «корневые» ноты, чтобы подчеркнуть происходящее в песне. Крис Мейтланд играл на барабанах с легким смещением удара. В общем, я играю очень прямую, очевидную басовую партию. Когда дело доходит до средней части, в которой звучит соло флейты с прерыванием, происходит как бы сдвиг на полтона.
В этой песне было очень просторно. То, что мне было представлено, это был, если хочешь, «чистый лист», только с барабанами и вообще без партии бас-гитары. У Стива не было ни демо, ни какой-либо идеи. Помню, он просто предоставил мне возможность поработать с этой песней. Он ушел в другую комнату, а я просто играл, но сознательно сплагиатил, я сейчас расскажу.
Говорят, талант заимствует, а гений ворует. Я полностью скопировал партию Майка Хоулетта из группы Gong. Я тогда вспомнил об альбоме You, он был одним из моих любимых. Случился один из немногих случаев, когда я осознанно подумал: «А что бы сделал Майк Хоулетт?». И я изобразил Майка Хоулетта. Но, конечно, я никому об этом не сказал.
Несколько лет спустя Porcupine Tree и Gong с Майком Хоулеттом на басу отправились в совместное турне по Америке. Мы отыграли пять или шесть концертов. Помню, как мы играли «Don’t Hate Me» и дошли до средней части песни. Я смотрю в зал и вижу, что Майк Хоулетт наблюдает за мной. Это был самый подходящий случай. Я должен был подойти и сказать ему. Потом я сказал ему: «Не знаю, в курсе ли ты, но я правда пытался скопировать твою манеру игры». Не знаю, что он об этом подумал!
Отличная история! Ты только что затронул интересную тему: в какой степени Стивен, когда ты был в Porcupine Tree, либо представлял демо-версию песни с партией бас-гитары, которой ты в значительной степени следовал, либо позволял адаптировать демо, либо оставлял для тебя лазейку, как, по твоим же словам, он сделал в «Don't Hate Me»?
Иногда у Стива уже была достаточно проработанная демо-версия, и слишком большие отклонения от изначальной партии поменяли бы все кардинально. Так что, если у него была определенная идея, я поддерживал ее и следовал ей. Например, для чего-то вроде «Waiting» (из альбома Signify, 1996) у него была своя задумка насчет басовой партии. Так что я просто исполнил эту конкретную партию с присущим мне звучанием.
Но если бы мне не была предложена, так сказать, написанная партия, я бы послушал партию ударных. Сейчас у меня такой же подход. Если кто-нибудь пришлет мне партию, и я сочту ее хорошей, я с ней поработаю. Я мог бы попытаться отнестись с пониманием, скажем, к тому, что исполняют барабаны, или изменить какой-то маленький аспект, чтобы улучшить общую картину. Но да, иногда у него (у Стивена) были вполне определенные представления о том, что играть.
В нескольких треках, например, Up the Downstair, использовался синтезаторный бас. И когда мы играли этот трек вживую, мне, конечно, приходилось копировать партию синтезаторного баса, что, знаешь ли, было непросто, поскольку нужно было сохранить последовательность. Но потом появляется немного свободы, когда в конце все превращается в большой трэш. Можно просто играть без барабанов, в этой части композиции есть свобода.
Но да, на самом деле все складывалось по-разному. Обычно он соглашался с моими идеями; если я думал, что у меня есть идея, которая могла бы что-то улучшить, он обычно соглашался с ней. В ходе записи, в первые дни, я приходил к нему домой (No Man's Land – домашняя студия Уилсона). Мы садились, слушали и выбирали те фрагменты, которые нравились нам обоим, или у него возникало предложение, что, может быть, мы попробуем это или что-то еще. Так вместе мы продюсировали записи. Но позже у меня появилось больше свободы, потому что я сам занялся записью. Так что я бы просто записал свою партию и сам был продюсером.
Возвращаясь к теме концертов, для тура вы собираетесь возродить световое шоу Fruit Salad?
Да. Что точно изменилось со временем, так это исчезло влияние психоделической культуры. У меня всегда было легкое ощущение, что, возможно, Стив немного заигрывал с психоделической музыкой, но на самом деле не так хорошо понимал культуру. Поэтому, когда он записал «Voyage 34», который он создал сам, он часто задавался вопросом: «Почему все эти хиппи приходят на концерты?». Я отвечал: «Ну, ты же записал трек об ЛСД. Ты же знаешь, что это часть психоделической культуры?».
В том смысле, что некоторым людям это нравилось. Это было частью атмосферы. Это была очень психоделическая музыка. В группе не было наркотиков, но они, безусловно, присутствовали в зале. Я мог наблюдать за происходящим. Все происходило во времена, когда люди могли курить на концертах. Дым клубился, и мы устраивали настоящие хиппи-шоу. Мы устраивали хиппи-фестивали и концерты, на которых люди открыто курили наркотики. Прийди ты в то время на концерт группы Hawkwind, то увидел бы то же самое: у них было психоделическое световое шоу, все это было частью действа.
Думаю, то же самое происходило и намного раньше, когда Pink Floyd на заре своей карьеры играли в клубе UFO; у них было довольно похожее световое шоу?
Да, да. Я имею в виду, что у них были жидкие диски и все такое прочее, и это во многом соответствовало атмосфере того времени. Но раньше мне нравилось, что Джаспер Джонс (не путать с американским художником с таким же именем) сделал для Fruit Salad, я считал, что он улучшил шоу, потому что ему удалось привнести в музыку красочные элементы.
Позже шоу стало немного более мультимедийным, мы играли с видеоэкранами, что мне нравилось, но иногда я чувствовал себя просто частью происходящего, потому что выступление не могло сильно отклоняться от сценария. Мы играли песню под видеоряд, и аранжировка не могла измениться, потому что видео являлось частью постановки. Если бы мы не смонтировали новый видеоряд, мы не могли бы сыграть эту песню по-другому. В самом начале, когда мы, например, играли Radioactive Toy, освещение в некотором смысле заглушалось музыкой. Поэтому, когда музыка затихала, свет выключался. А когда все начиналось в полную силу, начиналось и световое шоу. Поэтому я всегда считал световое шоу ключевой частью тех ранних выступлений. Это была важная часть презентации (музыки).
Изначально мы задумалось: «Что мы собираемся сделать для концерта Voyage 35 с точки зрения визуального ряда?»/ И тут кто-то предложил: «Ну, Fruit Salad все еще в ходу». Они до сих пор время от времени выступают с группой Ozric Tentacles - одной из тех групп, которые продолжили свое дело. Мы спросили Джаспера, и он отнесся к этому вопросу с большим энтузиазмом. У него остались приятные воспоминания о выступлениях и освещении, ему нравилась музыка, и он хотел принять в участие в этом проекте. Так что уговорить его вернуться оказалось проще простого. И, конечно, все будет по-другому, потому что технологии развиваются. Думаю, у нас будет еще кое-что для съемок, но более универсальное, чем было тогда, и теоретически должно получиться намного лучше, потому что технологии проекций и экранов сильно изменились, теперь такое шоу гораздо проще сделать.
Ты оказался очень плодотворен в других своих проектах, один из них, который появится совсем скоро, Clowns and Jugglers — это трибьют Сиду Барретту, для которого вы записали трек «Apples And Oranges». Расскажи, как Voyage 35 оказались вовлечены в этот проект?
На самом деле, по разным причинам. Это произошло благодаря Ричарду Аллену, который в свое время руководил группой и который участвовал в Voyage 35. Он получил сообщение от кого-то, кто курировал этот трибьют. Думаю, поначалу тот человек был немного сдержан касательно нашего участия. Не знаю почему. А потом мы узнали, что оформлением занимался Марк Уилкинсон, а Уэс очень хорошо знает Марка Уилкинсона.
Марк написал Уэсу: «Я бы очень хотел, чтобы ты был в деле. Я кое-что координирую, это довольно серьезно. Это не просто мечта. Проект получится». В тот момент мы воодушевились: «Да, давайте примем в нем участие». Мне всегда нравились ранние работы Сида Барретта и Pink Floyd, наверное, больше, чем более поздние.
В музыке того периода есть что-то совершенно особенное. Она очень причудлива. Она очень психоделическая, но в ней есть своя внутренняя логика. Объективно она не имеет смысла - ни текст, ни вокал, но, когда слышишь все вместе - песня обретает смысл. Не знаю, может быть, это странный ответ, но я всегда так считал.
Это практически музыка профанов. Приведу тебе пример: мой сын, когда ему было около трех лет, нарисовал фантастическую картину, но он был слишком мал для понимания, что такое искусство или что такое живопись. Он использовал валик, и получилось как будто произведение современного искусства. Это было потрясающе. Я многие годы использовал копию его картины как открытку, когда отправлял письма своей маме и другим людям.
Сид Барретт обладает таким же качеством. Думаю, он знал, что делал, но все равно возникало ощущение, что музыка исходила откуда-то еще. Не потому, что он слишком старался. Звучало все очень естественно. И то, как все было собрано воедино, правда фантастика.
Как ты отреагировал на новость о туре проекта Voyage 35?
Должен сказать, что мне это весьма интересно. Я очень доволен полученной на данный момент реакцией. Я пришел к пониманию, что к этой музыке есть большая привязанность. К ней относятся с большой симпатией очень многие, я и сам не отмахиваюсь от нее, хотя мое кредо всегда двигаться дальше и создавать что-то новое.
Очень легко отгородиться от своего прошлого. Еще важно верить, что если ты творческий человек, а мне нравится думать, что я такой, то можешь заниматься разными вещами, а не только… знаешь, я уже много лет не играл музыку Porcupine Tree.
Частью процесса движения вперед является необходимость чувствовать, что то, что делаешь сейчас, так же хорошо, как и то, что делал в прошлом. Потому что, если это не так, значит, ты ничему не научился. И, конечно, теперь должно получаться лучше, потому что в тебе больше здравого смысла, чувства прекрасного и технических возможностей. Но я могу понять, что ранние работы по-прежнему привлекают слушателей.
Мне было очень приятно получить такие положительные отзывы о проекте в целом, потому что, честно говоря, я ожидал немного негатива. Этого следовало ожидать исключительно потому, что люди так высоко ценят старые композиции. Так что я ожидал чего-то подобного. Но теперь думаю, что таких меньшинство. Я получил так много сообщений в духе: «Я очень рад, что вы, ребята, занимаетесь этим проектом». Я правда соскучился по этой музыке. С нетерпением жду возможности снова насладиться ею и увидеть вживую. На самом деле, именно для этого мы и делаем проект. Это удовольствие, возвращение популярности этой музыки и воссоздание диалога со слушателями.
Должен отметить, что, по-моему, у нас отличная группа. Другие ребята, двое итальянцев, просто великолепны. Зрители их оценят. И Уэс в ударе, так же сильно, как и всегда, понимаешь?
Композиция «Voyage 34» повествует о тридцать четвертом путешествии Брайана. Ему нравились все предыдущие путешествия с применением ЛСД, но в «Voyage 34» он «возвращаясь наконец-то встретился с самим собой, и эта встреча оказалась сокрушительной». Каким, по-твоему, будет тридцать пятое путешествие?
Думаю, что если Voyage 34 стал «сокрушительной встречей», то Voyage 35 — это восстановление. Так совпало, что с момента выхода Voyage 34 прошло 35 лет. Так что подобное возможно. Был 1991 год, то есть прошло 35 лет.
Кажется, был 1992 год, то есть 34 года назад.
Вероятно, ты прав. Ну, достаточно близко!
Большое спасибо, что уделил время, было приятно поговорить!
Оригинал интервью опубликован 13 августа 2026 года, интервью провел Ник Холмс