Пресса

Гэвин Харрисон: интервью по случаю выхода The Incident

За почти двадцать лет существования, основанная в Великобритании группа Porcupine Tree достигла признания, и музыка ее эволюционировала с каждым новым альбомом, эмулируя дух термина “прогрессив”. Но Porcupine Tree - это гораздо больше, чем еще одна прог-группа, это определение слишком условное для них. С каждым новым релизом группа расширяет границы своего звучания, стирая границы между роком, джазом и атмосферным эмбиентом, приглашая слушателя в путешествие в пространстве и времени, доводя его до высшей ступени испытываемого потока эмоций. Новый альбом, The Incident,не исключение. Одна песня, состоящая из 14 частей, плюс бонус-диск с четырьмя аут-тейками, отправляют слушателя в закрученную по спирали кроличью нору, изумляясь тому, где он/она окажется в конечном итоге.

Группа всегда обращала пристальное внимание на качество и музыкальный перфекционизм, различные версии каждого альбома сделаны для розничной продажи, множество вариантов альбомов сделаны ограниченными тиражами, которые можно найти у различных торговых перекупщиков (таких, как пользователи eBay), «наваривающих» несколько долларов на лимитированных экземплярах, официально тираж которых уже распродан. Именно с этой темы мы начали разговор с экстраординарным барабанщиком Porcupine Tree, Гэвином Харрисоном.

Такое чувство, что Porcupine Tree создали свой собственный магазин редкостей, который полон особенных, лимитированных изданий и переизданий каждого альбома. Даже если взять новый альбом, выпущено ограниченное издание с 116-страничным буклетом. Шокирующей выглядит стоимость этого издания, составляющая 107 долларов. Кто считал, что это была хорошая идея?

Не я! Но я думаю, что в эпоху тотального скачивания у людей действительно появляется потребность в шикарно оформленных альбомах. Столь много людей скачивают альбомы. Если ты выпускаешь свой альбом, очень скромно оформленный, ты не даешь повода людям пойти и купить его.

Я тебя прекрасно понимаю, но я был просто удивлен тем, что стоимость за CD составляет 107 долларов, и это даже без накрутки магазина!

Это новость для меня. Ты ведь имеешь в виду издание с огромным буклетом, верно? Кажется, вчера вечером я поставил автограф на одном из таких. Полагаю, рынок противостоит всему, в чем будет потребность. Если делаешь особенный, позолоченный бокс-сет с автографами членов группы и устанавливаешь цену в 1000 долларов, если люди покупают его, он должен стоить им 1000 долларов. Мы наблюдали за этой ситуацией в группах, выпускающих подобные издания, продающих более наворочено-упакованные издания альбомов, и весьма преуспевших в этом деле. Конечно, они будут печатать лишь ограниченное число копий подобных изданий, поскольку есть лишь небольшая группа людей, кто купит их.

Вы также известны как группа, выпускающая специальные альбомы, приобрести которые можно лишь на концертах ваших туров, такие как диски из серии XM. Продолжаете ли вы эту серию, или планируете выпустить что-то еще?

Насколько я знаю, в наших планах на данный момент не стоит ничего подобного. Дополнительный материал, записанный нами после работы над The Incident, понравился нам настолько, что мы выпустили его вместе с альбомом на втором диске. Нам, правда, очень понравились те песни, но они бы слишком перегрузили альбом, если бы мы издали их на одном CD. В прошлый раз, мы выпустили Fear of a Blank Planet и, спустя несколько месяцев, выпустили Nil Recurring, хотя все те песни были написаны и записаны в одно и то же время. И в этот раз мы не стали ждать несколько месяцев для выпуска дополнительного материала, а просто выпустили сразу все вместе.

Мы всегда по возможности отбирали вещи, которые могли бы издать, как концертные записи, ДВД и тому подобное. Но мы осознали, что слушателям необходимо время для того, чтобы правильно “усвоить” подобные релизы. У нас нет желания выпускать очень много материала за один раз, потому что весь этот материал не получит того внимания, которое ему необходимо или которого он заслуживает, особенно в прессе. Если ты дал интервью для журнала об альбоме, они не захотят провести с тобой интервью спустя три месяца для обсуждения EP. Если выпускаешь специальное издание, необходимо выдержать паузу для его усвоения.

Я знаю, подобное уже случалось, но, все же, были ли вы удивлены тем, что номинированы на Grammy?

Да, было очень приятно. Но я был уверен, что мы проиграем, поскольку альбом Love The Beatles был очень значимым альбомом-ремастером, на подготовку которого ушло столь много времени. Нет более значимой группы, чем TheBeatles, и этот альбом был наиболее значимым ремастером / многоканальным миксом за всю историю музыки, над которым работал Джордж Мартин. Поэтому и сейчас, и потом, в тебе появляется уверенность, что просто знаешь, что с таким соперником ты никогда не сможешь победить.

Но, с другой стороны, ты признан “Лучшим барабанщиком прогрессив-рока” читателями журнала Modern Drummer третий раз подряд.

Да, и это тоже весьма приятно. Я ужасно рад этому. Вообще-то я был очень удивлен, когда получил этот титул впервые в 2007 году. До того момента обо мне не было упоминания ни в одной из подобных номинаций, я не входил ни в один Top-10 или что-то подобное. Тогда этот титул, казалось, обрушился на меня, как снег на голову. Полагаю, подобные титулы отражают степень популярности группы.

Хорошо, у вас очень преданные поклонники. И я бы хотел коснуться этой темы. Ваши последние концертные туры были чрезвычайно хороши, без поддержки на радио или телевидении, особенно в Штатах. Ты думаешь, важную роль в этом сыграли преданность поклонников или качество результата вашего музыкального сотрудничества?

Нет, я думаю, это был очень, очень медленный процесс. Группа начала гастролировать с 1993 года. Даже когда я присоединился к группе в 2002 году, мы выступали в весьма небольших залах. И, говоря на чистоту, мне кажется, что популярность мы набирали “в час по чайной ложке”. Очевидно, что звукозаписывающие компании потратили на нас много времени и денег, но мы никогда не были уверены в том, что однажды проснемся знаменитыми.

Мы не записываем коммерческие синглы, которые быстро подняли бы нас на вершины хит-парадов, мы не ожидаем, что за один день сменим концертные площадки на 400 человек на сорокатысячные стадионы. Все было гораздо медленнее, плавным изгибом вверх, что было, на мой взгляд, хорошо, поскольку успех оказался не неожиданным, это лишь скрепило группу. Люди приходят на наши концерты не под впечатлением от одного сингла, услышанного по радио или на MTV; им откровенно нравится концерт, и они делятся полученными впечатлениями с друзьями.

С каждым годом все больше и больше людей приходит и приводит с собой друзей и знакомых. Хотя для некоторых людей мы можем показаться группой, ставшей популярной в одночасье. Честно говоря, что нам потребовалось, всего 17 лет, чтобы стать в одночасье знаменитыми?

Только что ты сказал, что вы не записываете коммерчески успешных песен, но в вашем репертуаре есть несколько песен, которые с легкостью можно отнести к подобному жанру, как “Lazarus” и “Shesmovedon”. Они издавались как синглы, но почему они не имели успеха на радио? Я с легкостью представляю, как хорошо бы они смотрелись там на фоне песен Muse и Coldplay. Почему же этого не произошло?

Понимаю, что ты имеешь в виду, но я и сам не знаю. Остается загадкой, как песни становятся большими хитами. Я уверен, ты слышал песни, которые имеют бешеную популярность, притом, что сами по себе являются невероятным вздором. И, следовательно, ты знаешь песни, которые просто блестящи, но они не достигают подобных высот. Я ничего не понимаю в составлении трек-листов радиопрограмм и ди-джействе, и том, в чем связь этой системы с популярностью песен.

Мы выпускали синглы в прошлом, но по настоянию звукозаписывающих компаний. Мы даже перезаписали “Shesmovedon” для альбома Deadwing по настоянию лейбла, поскольку один ди-джей где-то в Штатах сказал, что это его самая любимая песня вообще, и он сообщил нашему лейблу, что если мы перезапишем ее на Deadwing, он будет крутить ее в радиоэфире бесконечно. Очевидно, он не поставил ее в эфир ни разу. Мы не хотели тогда перезаписывать ее. Нам казалось, что это была плохая идея выпускать ее на альбоме, но у нашего лейбла было другое мнение, основанное на словах того ди-джея, который собирался крутить эту запись безумно часто.

Подобные вещи разрушают общее впечатление и концептуальность альбома. Я имею в виду, в одно мгновение ты уносишься в это особое, новое музыкальное путешествие и внезапно тебя отвлекает песня, которую ты уже слышал пять лет назад.

Да, я знаю, что ты имеешь в виду. Мы действительно не хотели перезаписывать ее. Мы даже попытались спрятать ее, и вставили этот трек после пяти минут тишины с момента завершения звучания последней песни на альбоме (Shesmovedon version 2005 была опубликована в качестве скрытого трека на американском издании альбома Deadwing – прим. stupidmax). Но лейбл проанонсировал этот факт на своем веб-сайте. Еще до выхода альбома они раскрыли все наши карты. Он задумывался, как скрытый трек, но какие секреты можно утаить от Интернета сегодня? Нужно лишь, чтобы кто-то один раскрыл тайну, чтобы о ней узнали все. Полагаю, сегодня нужно быть очень осторожным в своих высказываниях. Тебе достаточно поделиться чем-то с кем-то в автомобильном гараже, чтобы это стало достоянием общественности в чьём-то блоге.

Новый альбом, хотя он включает меньше треков, кажется очень экспансивным, по большей части, целым ящиком акустических путешествий. The Incident, кажется, является возвращением к истокам, благодаря нескольким коротким композициям, некоторые из которых звучат не как песни, но как музыкальные интерлюдии между музыкальными главами. Было ли это сделано преднамеренно?

О да, определенно. Они задумывались не как полноценные песни, хотя некоторые из них можно отнести к песням, но альбом задумывался как одна большая песня. И так же мы исполняем ее на концертах – одной длинной композицией. Так что, если придешь на концерт, услышишь весь 55-минутный трек целиком.

Легко ли писать концептуальную музыку?

Абсолютно. Я думаю, это так же просто, как если у тебя есть конечный пункт назначения, и ты знаешь, как туда дойти. Если ты просто бродишь кругами, твой путь больше произволен, и ты задумываешься над тем, как собрать все вместе. Можно написать песню, которая будет казаться очень хорошей, но она не будет вписываться в звучание всего альбома. Мы написали довольно много материала во время совместных импровизаций, но большая его часть оказалась не востребованной, поскольку нам казалось, что он плохо звучит на фоне остального материала альбома.

Он также кажется тщательно продуманным, как звуковая дорожка к фильму, у него есть оттенки саундтрека. Вдохновили ли вас конкретные саундтреки, когда вы собирали The Incident воедино?

Нет, не уверен. В смысле, мы все, конечно, являемся большими поклонниками кино, но мы не рассматривали запись под таким углом.

И размещенные между песнями треки дают чувство завершенности композиции и звучат как вспышки энергии. Альбом очень разнообразен и полностью захватывает слушателя, потому что вы, ребята, действительно сделали длинный шаг вперед, экспериментируя с музыкой, техникой и ритмом.

Ну, мы всегда пытаемся уйти подальше от определения “прогрессив”. Мы всегда пытаемся совершенствоваться, со звуком, с ритмом или общей концепцией, просто пытаемся двигаться дальше. Если нашел формулу и просто работаешь по шаблону, ты выпадешь из поля зрения слушателей, ты артистически иссякаешь. У тебя кончатся новые идеи.

Определение “прогрессив” по отношению к вам можно назвать ограничивающим ваши возможности или разрушающим круг ваших широких интересов?

Ну, все зависит от того, какой смысл ты вкладываешь в это слово; если говоришь “прогрессив”, имея в виду Genesis, Yes, или Pink Floyd, то да, не думаю, что это определение представляет нас, как группу того, старого рока. Но существует множество более новых групп, как Tool или Radiohead, в звучании которых гораздо больше современных примочек. Я не столь хорошо разбираюсь в музыкальных стилях, для меня существует лишь или хорошая, или плохая музыка. Я не запоминаю все новые жанры музыки, поскольку считаю, что они являются лишь тем, что другие люди больше придумывают в услышанной музыке, чем ты сделал.

По правде говоря, я джазовый барабанщик; я начинал, играя в этом стиле, но никто не называет меня джазовым ударником, потому что я играю в группе, к которой прикрепили ярлык “прогрессив”. Полагаю, именно поэтому я получил титул “Лучший барабанщик прогрессив-рока” (смеется)! Меня это забавляет, поскольку я никогда не слушал или учился на прогрессивной музыке, когда был юн. Я знал о тех группах, но у меня не было ни одной из их записей, я не рос на их музыке.

Мне кажется, первое впечатление от The Incident – это настоящий “прогрессив” альбом, не по жанровому определению, но в значении попытки эволюционировать в музыкальном плане. Когда вы сели писать альбом, обсуждали ли вы, каким вы его видите, или вы джемовали, чтобы понять это?

Мне кажется, химия между нами заключатся в наших личностях. Лучше это, или хуже, вчетвером мы играем вместе и достигаем определенного звучания. Если бы на место одного из нас пришел кто-то другой, динамизм нашего звучания непременно бы изменился. Поэтому, нет, мы не обсуждали, каким хотим сделать альбом, здесь сыграло роль коллективное сознание, если хочешь.

Писал ли ты свои партии, или формировал их во время игры на инструменте?

Я могу написать все свои партии, но в дни записи альбома я бросил это занятие. Если я напишу партии, затем, читая их, я, вероятно, буду их дополнять. И затем буду все усложнять и усложнять их каждый раз. Я просто прокручиваю сейчас все партии в голове.

С тех пор, как Стивен написал большую часть спокойных акустических гитар и пассажей на фортепьяно, не находишь ли ты это вызывающим, быть композитором-перкуссионистом?

Нет, не совсем. Иногда лучшим решением было просто не играть в определенном месте. Иногда хорошим решением было просто сделать паузу, поскольку вступление ударных кажется более динамичным. Также я использовал гораздо больше перкуссии на этом альбоме. Я немного играю на Korg WaveDrum и мне не всегда нужна полноценная барабанная установка, чтобы сделать звучание интересным.

Когда вы соединили вместе весь альбом, вы представляли, как песни будут звучать на концерте, или просто сфокусировались на создании лучшего альбома, какой вы только могли сделать и обдумывали концертное воплощение песен после?

Да, мы не задумывались над тем, как будем исполнять эти песни на концерте до того, как начали подготовку к туру. Мы не рассматриваем песни под углом, подходит она для исполнения вживую, или нет. До последних двух недель мы даже не знали, как будет The Incident звучать вживую, поскольку лишь недавно исполнили его в нашей репетиционной студии.

Мы не записываемся вместе, поэтому и не знали, какое у альбома будет звучание, когда мы соберемся, чтобы сыграть его в первый раз. Мы играли некоторые кусочки и партии вместе в студии, когда записывались, но мы не исполняли его все вместе до момента, когда собрались в репетиционной студии.

Как была скомпонована песня “Drawing the Line”? В ней столь много слоев и стилистических элементов, что я нашел изумительным, что все это уместилось в одной, плотноупакованной песне.

Стив написал эту песню и познакомил с ней каждого из нас индивидуально. Он сделал наброски барабанного ритма в ней, поэтому я мысленно откинул их и попытался представить, какое наилучшее решение я бы смог найти для этой песни. Мне кажется, это одна из самых интересных песен альбома. Она, и еще “TimeFlies” - вот лишь две настоящие “песни” на The Incident, которые возможно вырвать из контекста альбома и слушать по отдельности… если вам так хочется. Если бы мы хотели выпустить сингл, мы бы выбрали синглом одну из них.

Я был просто одержим “TimeFlies”. Это еще один действительно запоминающийся эпизод композиции. В этом треке есть действительно удивительные вещи. Там есть момент где-то на одиннадцатой минуте, где ты исполняешь повторяющийся ритм и перебрасываешь его по кругу, так, что возникает ощущение, как будто ты играешь его задом наперед. Этот ход ты придумал просто у себя в голове?

Ну, я всегда мыслю таким образом. Вообще-то в конце 80-х я написал книгу под названием Rhythmic Illusions, посвященную созданию иллюзий с ритмами перкуссии, так происходит, когда кажется, что играешь задом наперед, или когда путано кружишь с перкуссией, которая только одна, или когда кажется, что произошла смена темпа ритма, хотя ты его не менял.

С ритмом можно совершить все из этих умных хитростей, если понимаешь его восприятие общей массой людей. Если понимаешь, что ожидают услышать люди, то можешь воспользоваться этим и спутать ритм, вот когда можно создать несколько настоящих ритмических иллюзий.

Я обратил внимание, что ты сделал сам большую часть работы в треке “The Incident”. Как я услышал его, я осознал, что попал под немного дурманящее желание двигаться в такт этому ритму.

Да, и честно говоря, эта песня действительно в четырех из четырех тактах. Иметь возможность играть с ритмическими размерами это отличная возможность проделать отличную иллюзионную работу. Я достаточно много играю с созданием странных ритмических рисунков, звучащих как будто с нормальной скоростью, и наоборот. Если знаешь, как манипулировать ритмом, то можешь придать музыке напряжение и расслабленность; так можно дойти до обсуждения и некоторых сцен из фильмов Альфреда Хичкока.
А большинство групп не занимаются проработкой подобного рода вещей. Ударные выдают “бум-баф, бум-бум-баф” каждый раз во всех песнях. Но если ты член группы, которая старается совершенствоваться, то у тебя появляется возможность экспериментировать не только со звуком, ни и с самими ритмами.

Отбросив все лишнее, чувствуешь ли ты, что выражаемая вашей музыкой эмоциональная атмосфера является сутью звучания Porcupine Tree?

О да! Это как в фильме, не за каждым, проходящим с цветами по улице, будут гнаться и лаять маленькие собачки. Всегда можно подобрать неуютную, странную и некомфортную атмосферную музыку, которая будет прекрасно звучать. Не ко всем из них подходят общечеловеческие представления о красоте; они могут быть чем-то весьма неблагозвучным и неуютным. Мне кажется, именно когда начинаешь пытаться найти эти новые точки и звуки, именно тогда уходишь от шаблонных стандартов рок-н-ролла.

Привычный песенный формат существует уже почти 100 лет. Стандартный формат интродукция-куплет-проигрыш-припев-финал был заезжен до смерти. Я думаю, мы даем возможность посмотреть на песню под новым углом. Мы не придерживаемся строгого песенного формата, по которому вступление должно длиться 8 секунд, первый куплет - 16 секунд, а после должен идти проигрыш длиной 4 секунды, и так далее. Конечно, у нас есть возможность работать в любых условиях, и нашу песню мы можем сформировать, как только захотим. Но гораздо интересней задать начало песни в непривычном ключе и экспериментировать с ней.

Говоря так, беспокоит ли тебя, что большинство американцев считают In Absentia и Deadwing основами звучания Porcupine Tree?

Нет, не совсем, это же два лучших альбома, по моему мнению. Вообще-то они являются определяющими. Должно пройти несколько лет, прежде чем я смогу сказать тебе что-то хорошее или плохое о новом альбоме. Мы работали над The Incident тысячи часов весь последний год, мне действительно сложно сейчас оценить его. Я прослушал его уже так много раз, что уже успел в нем разувериться. Возможно, года через три я буду способен рассказать тебе, хорош или нет, этот альбом.

Я имею в виду, что мне, конечно, он нравится, но сейчас мне все это столь близко, я не могу дать ему логическую оценку. Но да, In Absentia и Deadwing – это великие альбомы. Воспоминания о Fear of a Blank Planet остаются все еще столь свежими в моей памяти, чтобы обсуждать его, Nil Recurring был приятным мини-альбомом. Но мое личное восприятие этих альбомов разнится с мнением большинства, поскольку я не знаю, как воспринимает их публика.

Даже может быть, публике понравилось, если бы мы продолжили записывать новый InAbsentia снова и снова, поскольку, возможно, это был первый альбом Porcupine Tree, который они услышали. Есть поклонники нашего старого творчества в Европе, которым больше нравятся спейс-роковые, психоделические альбомы, которые были до In Absentia. Они ненавидят тот альбом. Они ненавидят элементы метала, ненавидят тяжелые пассажи, возможно, они и меня тоже ненавидят. Мы, определенно, потеряли некоторых поклонников, но, надо надеяться, приобрели мы больше, чем потеряли.

Да ладно тебе, каждая группа переживает подобные изменения.

Точно, но я имею в виду то, что, обычно, первый услышанный тобой у группы альбом, в который ты влюбился, является основой их звучания для тебя. The Incident, может быть, является альбомом, с которого многие люди начнут знакомство с Porcupine Tree. Если он им понравится, они, возможно, захотят познакомиться с предыдущими записями и купят FearofaBlankPlanet, или, может быть, Deadwing, и подумают, что те альбомы были паршивыми. Или, возможно, они даже попытаются заглянуть еще дальше и приобретут Signify или Stupid Dream, звучание которых отличается от звучания, присущего нашей музыки к настоящему времени.

Ты удивлен тем, что у Porcupine Tree очень много поклонников-металистов?

Ох, да. Мы, определенно, не выглядим как металисты с длинными волосами, татуировками, пирсингом и черными одеждами. Хотя, мы принимали участие в нескольких металических фестивалях, наблюдали за теми группами, которые выступали перед нами и над тем, что зрители приходили в безумный восторг от их выступлений. А затем на сцену выходили мы, отыгрывали наши самые тяжелые вещи, и публика даже не разбегалась. Я имею в виду, что мы действительно исполняем самый тяжелый материал, на который способны и до сих пор не стоим рядом со среднестатистическими металическими группами в их понимании “неметаличности”.

Мы не соответствуем критериям метала, мы не выглядим, как они и, в общем-то, не звучим как они, но изредка мы получаем приглашения выступить на метал-фестах, хотя со стороны потом кажется, что смотрелись мы на фоне остальных гораздо хуже. Достаточно странно, но мы обнаружили, что некоторым из тех поклонников нравится наше спокойное звучание, мягкие аранжировки взамен предельного, необузданного бешенства.

Как композитор, чего бы ты хотел, чтобы получил человек от прослушивания The Incident?

Каждый находит в музыки что-то по-своему особенное, что ему нравится. Я просто надеюсь, что любой слушатель сможет найти в альбоме что-то, что доставит ему наслаждение: некоторые вещи, с которыми, может быть, у него будет что-то связано, или которые дадут ему некий эмоциональный заряд. Мне кажется, этот альбом, несомненно, способен погрузить вас в музыкальное путешествие!